– Господин министр перед смертью выразил желание, чтобы его похоронили у горы Динцзюнь, – промолвил Фэй Хуэй, обращаясь к государю. – Он просил не обносить его могилу ни кирпичными, ни каменными стенами, не устраивать на ней никаких жертвоприношений.
Был выбран счастливый день в десятом месяце, и гроб с останками проводили в могилу у подножия горы Динцзюнь. Государь присутствовал на погребении и приказал написать жертвенную речь. Чжугэ Ляну посмертно присвоили титул Преданный и Воинственный хоу, а в Мяньяне был построен храм, в котором четыре раза в год совершались жертвоприношения.
Когда государь вернулся в Чэнду, один из сановников доложил:
– С границы сообщают, что по приказу правителя Восточного У военачальник Цюань Цзун неизвестно с какой целью расположился с большим войском на границе Бацю.
– Это значит, что Сунь Цюань нарушил союз и собирается вторгнуться в наши владения! – вскричал государь.
Вскоре, по совету Цзян Ваня, он отправил в Восточное У в качестве посла Цзун Юя. Когда Цзун Юй явился во дворец Сунь Цюаня, тот промолвил:
– Царства У и Шу стали как бы одной семьей. Почему же ваш государь усиливает оборону Байдичэна?
– Этого требует обстановка, – отвечал посол. – Вы усиливаете охрану границ Бацю на востоке, мы усиливаем оборону Байдичэна на западе.
– Но мы заключили с вами союз! Как же можно его нарушить?
Сказав это, Сунь Цюань взял стрелу с золотым наконечником, сломал ее и произнес клятву:
– Если мы нарушим союз, пусть погибнут наши сыновья и внуки!
Сунь Цюань назначил посла в царство Шу, повелев доставить государю дары, благовония и все необходимое для совершения жертвоприношений.
Цзун Юй вернулся в Чэнду вместе с послом царства У.
В третий год правления под девизом Черный дракон [153] вэйский правитель Цао Жуй повелел возводить в Сюйчане храмы и дворцы. Строительством ведал ученый Ма Цзюнь.
Со всей Поднебесной было собрано более тридцати тысяч искусных резчиков и более трехсот тысяч мастеров. Работы шли днем и ночью. Силы народа истощились, и ропот не прекращался.
Сановники подавали Цао Жую доклады, пытаясь образумить его, но это лишь вызывало гнев вэйского правителя.
Как-то Цао Жуй вызвал Ма Цзюня и сказал ему:
– Мы воздвигаем высокие башни и храмы, и нам хотелось бы узнать у бессмертных духов тайну долголетия и вечной молодости.
– Ханьская династия насчитывает двадцать четыре императора, – отвечал Ма Цзюнь, – но один только У-ди дожил до глубокой старости, потому что вдыхал силу небесных излучений восходящего солнца и лунного эфира. Он построил в Чанъани башню с кипарисовыми стропилами, на башне стоит бронзовый человек с «чашей для сбора росы» в руках. В нее собирается влага от ночных испарений, посылаемых на землю Северным ковшом во время третьей стражи. Испарения эти называются «небесным настоем» или «сладкой росой». У-ди подмешивал в эту воду лучшую яшму, истолченную в порошок, и пил ее ежедневно. Так он оставался вечно юным.
– Немедленно отправляйся в Чанъань и вывези оттуда башню с бронзовым человеком, – вскричал Цао Жуй.
Получив повеление, Ма Цзюнь с десятью тысячами мастеров поехал в Чанъань. Вокруг башни Кипарисовых стропил воздвигли леса, и наверх поднялись пять тысяч человек с веревками.
Башня была высотою в двадцать саженей, а бронзовые опоры – в десять обхватов. Когда бронзового человека стащили с башни, из глаз у него полились слезы, налетел яростный порыв ветра, взметнулся песок, полетели камни, и раздался такой грохот, будто раскололось небо и разверзлась земля. Башня накренилась, колонны ее рухнули и придавили более тысячи чело- век.
Ма Цзюнь доставил бронзового человека и золотую чашу в Лоян, к вэйскому государю.
– А где бронзовые колонны? – спросил Цао Жуй.
– Они весят миллион цзиней, и привезти их невозможно, – отвечал Ма Цзюнь.
Тогда Цао Жуй приказал распилить колонны на части, привезти их в Лоян и отлить из них два бронзовых изваяния. Эти статуи были поставлены за воротами Сымамынь. Кроме того, были отлиты фигуры дракона высотой в четыре сажени и феникса высотой в три сажени и установлены перед храмом.
По этому поводу ученый Ян Фу представил Цао Жую такой доклад:
Цао Жуй не обратил внимания на доклад Ян Фу и стал торопить Ма Цзюня с возведением высокой башни, на которой предполагалось установить бронзового человека с чашей для сбора росы.
