В тот момент, когда аббат должен был благословить всех присутствующих, он лишь беспомощно открыл рот и неразборчиво промычал что-то. В золотистом свете свеч в канделябрах и люстрах, развешенных по залу, Даймонд ясно увидел, что лицо священника было бледно, подобно полотну.
Даймонд медленно встал со своего места и отошел к краю зала, выискивая глазами Ганса, который должен был принести ему оружие. Остальные охотники последовали его примеру. Монахи принялись спешно расходиться по сторонам, неуклюже волоча за собой пустующие скамьи прихожан, чтобы расчистить место для готовящейся бойни.
— В чем дело, аббат? — обеспокоенно спросил комендант, поднимаясь. — Почему мы не начинаем вечерню как полагается? Куда монахи понесли скамьи?
Ответом ему было лишь мычание Августа.
— Да, аббат, — с насмешкой вставил инквизитор, — в чем дело? Почему вы не благословите своих сынов?
Аббат беспомощно вертел головой, его выпученные глаза были налиты кровью. Даймонд знал, что еще утром Якоб своими руками вырвал несчастному старику язык.
— Ах, да! — продолжал инквизитор. — Аббат больше не может вести службу, ведь он лишился своего поганого языка! — Якоб схватил старика за челюсть и заставил его открыть рот.
Даймонд почувствовал слабый толчок в спину и обернулся. Это был Ганс. Как и другие послушники, он подал своему охотнику меч. Даймонд взялся за рукоять здоровой рукой и поднял лезвие прямо перед собой. Остальные охотники, образовавшие плотное кольцо вокруг десятерых предателей, сделали то же самое. В воздухе повисло напряжение.
— Уходи, Ганс! — шикнул Даймонд, обернувшись через плечо.
— Я останусь здесь.
— Я велел тебе бежать без оглядки! Ты не захочешь видеть того, что сейчас произойдет!
Тем временем комендант Георг, стоявший во весь свой гигантский рост и насупив кустистые брови, заговорил:
— Неужели ты, инквизитор, служитель Бога, допустишь смертоубийство в священном месте, прямо перед алтарем? Вели своим людям сложить мечи и выйти за двери. Мы безоружны, я не позволил моим охотникам брать с собой клинки, хотя они подозревали, что что-то идет не так.
— Это не твои охотники! — голос Якоба сорвался на крик. — Это мои охотники! Это охотники Троицы!
Георг покачал лысой головой.
— Не все они.
Приспешники коменданта встали вокруг своего предводителя и подняли руки, готовые, несмотря ни на что, принять бой. На их лицах читался страх, но они знали, что у них нет выбора, кроме как побороть его. В их рядах были самые опытные и одаренные охотники, которых взрастил Георг. Они были преданы ему до самой смерти.
Между тем Георг с упреком продолжал, обращаясь к вооруженной толпе:
— Братья, как вы можете служить этому безбожнику?! В своем стремлении изничтожить зло, он не понимает, что сам им и является!
Даймонд еще никогда не слышал, чтобы комендант выражался столь высокопарными словами. Обычно он строил из себя простака, помешанного только на оружии и мастерстве владения им.
— Прикрываясь именем Господа, инквизитор наживается на своих беззакониях, а вы помогаете ему в этом. Остановитесь, сложите оружие! Не будем окроплять капеллу кровью! Не совершайте греха, за который вам никогда не получить прощения.
— Это ты, Георг, пытаешься прикрыться Господом, — сказал инквизитор. — Ты боишься, и теперь, прижатый к стене, вспоминаешь о нем, пытаясь отговорить нас сделать то, что следует делать с предателями. Вы предали орден, предали церковь и предали Бога! — с этими словами инквизитор достал из-за пояса острый кинжал и вонзил его в спину аббата, который скорчился и упал на колени с криком боли, вырвавшимся из горла.
Это было сигналом.
— Убить их! — отдал приказ Даймонд и первым бросился в толпу предателей, подняв меч и нанося удар за ударом по безоружным членам ордена, кровь которых брызнула на пол.
Два с половиной десятка вооруженных мечами охотников стали быстро теснить десятерых безоружных предателей во главе с их предводителем гигантского роста.
Георг зарычал, словно огромный разъяренный медведь. Он быстро увернулся от нескольких клинков, летящих в его сторону, и бросился под ноги двоим охотникам, нацелившимся в него. Они упали. Раздался звон мечей, ударившихся об пол капеллы.
Один из предателей нагнулся, чтобы поднять с пола оружие, но тут же лишился головы. Зато комендант успел вооружиться и отпрыгнул к ближайшей стене, подняв меч и широко улыбнувшись. В его глазах не было и тени страха, на изрубленном старыми шрамами лице застыл животный оскал, который заставил охотников Троицы на мгновение отступить.
Даймонд оглядел место бойни. Все предатели, кроме Георга, лежали между колоннами часовни с изрубленными конечностями или вываливающимися наружу внутренностями. Их темная кровь пенилась на мраморных плитках пола. Некоторые из них еще дышали и со стонами пытались подняться, чтобы продолжить неравную битву. Другие выжившие медленно, но целеустремленно ползли к выходу, до тех пор, пока охотники не добивали их молниеносными ударами кинжалов.
