…Будучи последним представителем знатного древнего рода, Бэхрэм владел самым большим полем хлопчатника в Ассирии, десятками лавок и мастерских в Ниневии, Ашшуре, Калху и Арбелах. Его приказчики продавали роскошные ковры, вышитые золотом ткани и покрывала, богатые одежды, духи, от которых женщины приходили в восторг, помаду самых разных оттенков, краску и эмаль для росписи стен дворцов и храмов, фаянс, кафель, сосуды и вазы из разноцветного стекла, резную мебель, оружие.
Если чего и не хватало для полного счастья царскому глашатаю, так это наследника. Семь дочерей от четырех жен — и ни одного сына! По этой причине месяц назад Бэхрэм решил взять себе пятую жену. Его новой избранницей стала Хилини, дочь Авана, начальника почтовой службы Ниневии.
— Стройна как лань! — сказал Бэхрэм, подглядывая через щелку в стене за своей гостьей, сидевшей среди его жен на женской половине дома.
— И нежна, как цветок! — добавил Аван, довольный реакцией жениха, одновременно стараясь избежать слова «красивая», чего никак нельзя было отнести к числу достоинств невесты. Впрочем, тридцатипятилетнему мужчине тринадцатилетняя девушка и без того показалась очень соблазнительной.
— Я беру ее в жены, — недолго думая решил Бэхрэм.
— Могу ли я рассчитывать на какую-то компенсацию? — осторожно спросил Аван.
— Конечно! Чего ты хочешь?.. Пойдем-ка обсудим это за ужином.
Хозяин дома посмотрел на своего будущего тестя свысока — и потому что вырос на две головы выше его, и потому что считал, будто оказывает большую милость, соглашаясь на этот брак.
Маленький тщедушный Аван покорно опустил глаза и даже пустил слезу.
— Я так берег мое сокровище! Мне так будет не хватать моей Хилини!
— Ну-ну, не переживай, это будет честная сделка, — рассмеялся Бэхрэм, хлопнув гостя по плечу.
Мужчины вышли из своего укрытия в коридор, не спеша прошествовали к залу, где их уже ждали два низеньких столика с яствами и вином, поудобнее расположились, чтобы начать трапезу, и продолжили переговоры.
— Я отдам тебе оружейника Яхмоса и его кузню. Его мечи — самые дорогие в Ниневии.
— Египтянина Яхмоса?
— Его… Разумеется, золото и подарки не в счет. По рукам?
Ответить Аван не успел. В комнату быстро вошел старший стражник, его суровое лицо было встревожено. Но Бэхрэм только расхохотался:
— Зизи, ты хочешь перебить нам аппетит? Что там случилось? С неба падают камни? Или к нам в гости пожаловала сама Семирамида?!
— Мой господин, — торопливо произнес Зизи, — снаружи первый министр Набу-Рама, и он пришел в сопровождении множества воинов. Они окружили дом и перекрыли все соседние улицы.
— Вот как? — презрительно усмехнулся Бэхрэм. — И почему же ты его не впустил?
— Мой господин, они пришли арестовать тебя.
— Ты сошел с ума, мой дорогой Зизи?! Кто Набу-Рама, и кто — я!.. К тому же моя совесть чиста! Я как никто другой искренне предан нашему повелителю! — последние слова предназначались, скорее, притихшему Авану, на которого оглянулся хозяин дома.
— А если это измена? В городе с вечера творится что-то неладное. Городские ворота заперты наглухо. Караулы усилены… У меня два десятка человек, только прикажи — и мои люди будут биться за тебя насмерть, — настаивал Зизи.
— Ты что, предлагаешь изрубить в капусту Набу-Раму и его охрану?.. Ступай, встречай гостей, а главное, не препятствуй нашему министру, с чем бы он ни явился, исполнять его долг.
Зизи подчинился. С понурой головой он спустился вниз, приказал отворить ворота и выставить по обе стороны от дорожки, ведущей в дом, почетный караул… Но караул не понадобился…
Воины Набу-Рамы мгновенно заполонили двор, попытались отобрать у стражи оружие, а когда это не получилось, вступили в бой. Впрочем, схватка продолжалась недолго, слишком велик был численный перевес с одной стороны. Пока снаружи лилась кровь, Зизи и трое его людей бросились в зал, где ужинали Бэхрэм и его гость.
— Надо бежать, мой господин! — воскликнул старший стражник.
— Что ты наделал?! — схватившись за голову, запричитал царский глашатай. — Разве я не приказывал тебе…
— Они набросились на нас как дикие звери!.. Уходите вместе с гостем, я выиграю для вас время!
Но было уже поздно. Сразу четверо воинов ворвались в дверь справа, еще пятеро — в дверь слева, и в два раза больше ломились через центральный вход. Один за другим пали все стражники Зизи, а потом и он сам, пронзенный одновременно тремя мечами. Аван защищался вяло и продержался совсем недолго. Сначала его насадили на копье, а потом добили в сердце ударом клинка. И в результате Бэхрэм остался один против двух десятков воинов. Всего лишь с мечом, но с горящими глазами.
— Взять его живым! — послышался откуда-то голос Набу-Рамы.
Исполнить приказ оказалось ох как непросто! Каким бы рыхлым ни казался этот человек, он был огромен и достаточно силен.
Бэхрэм вдруг вернул меч в ножны, схватился за дубовую скамью и, подняв ее над головой, стал орудовать ею, как булавой. Подступишься тут! Разбросав вокруг себя врагов, хозяин дома стал пробиваться к дальнему выходу, ведущему на женскую половину.
