– Хорошо, тогда с этим вопрос решен: по две невесты от каждого круга. Теперь перейдем к правилам, – сказал Гнев. – Раз в неделю одна из участниц будет выбывать. Еженедельные отборочные туры станут…
– Нет, – перебил я. – Раз мы решили взять четырнадцать участниц, отбор затянется на три с половиной месяца.
– Как же так, Габриэль?! Неужели тебе доставит какие-то неудобства развлечение влюбленных девиц? Разве что ты опасаешься сравнений с Домом Похоти?
Взгляд Похоти был вызывающим донельзя.
Я сощурился. Теперь было ясно: что бы там у него ни случилось, прошлая ночь явно прошла не лучшим образом. От этого он не в духе и нарывается на скандал.
– У меня нет проблем с тем, чтобы развлекать поклонниц целыми месяцами напролет, – сказал я. – Но мне также нужно вести дела своего круга и следить за двором. Мне некогда проводить столько времени в постельных утехах.
– Если для тебя так утомительны предварительные ласки, от них всегда можно отказаться.
– Уверяю тебя, дело не в моей выносливости.
– Конечно нет, – сказал Похоть. – Ведь все самое трудное ты предоставляешь выполнять другим.
Зависть издал приглушенный смешок. Видимо, потому что Гнев пнул его под столом. Гнев выдохнул и уставился в потолок.
Похоть чересчур настойчиво пытался меня задеть.
– Что с тобой не так сегодня? – с вызовом спросил я. – Раз ты так хочешь провести конкурс у себя, пожалуйста! Уступаю тебе эту честь. Ты явно поддался то ли зависти, то ли гневу, и уж тебя мне точно развлекать некогда.
– Полегче, – тихо сказал Похоть, и в его голосе зазвенели предупреждающие нотки. – Не стоит с такой легкостью обвинять меня, Габриэллис, особенно когда годами испытываешь вожделение к той, кого ненавидишь.
Мы встретились взглядами и не сводили их друг с друга, словно два титана, сошедшиеся в схватке.
Тишина окутала нас подобно плотному снежному покрову.
– Если ты имеешь в виду мисс Сент-Люсент, то имей мужество назвать ее по имени.
Ни один из двух других братьев не осмеливался даже шелохнуться. Мне стоило немалых усилий сбросить с себя маску беззаботного повесы. Зависть с Гневом чувствовали, что беда уже близко.
Похоть меня подкалывал, а это означало, что он либо думал о том, как бы со мной поссориться, либо уже приступил к делу.
Я заметил тени у него под глазами и то, как он сжал в кулаке чашку с кофе.
Хоть я так и не понял, в чем проблема, в действительности Похоть расстраивался не из-за меня.
Я даже подумал, а не встретил ли принц удовольствий ту, на кого не произвел ни малейшего впечатления или кто проигнорировал бы его ухаживания?
Безусловно, такое было с ним впервые, и это могло бы объяснить его стремление поссориться. Похоти было никак не восполнить силы за счет плотских удовольствий, так что ему, вероятно, нужно было отыскать себе какой-нибудь другой источник.
Вместо того чтобы подпитывать его потребность в ссоре, я вернулся к обсуждению конкурса.
– В каждом Доме Греха будет проведена жеребьевка, которая определит кандидатуры потенциальных невест. Мы включим в выборку и простолюдинок, и дворянок – так интереснее. Но при этом у нас не должно быть больше семи претенденток.
Я не стал против этого возражать.
– Так получится исполнить все, что ты задумал.
Зависть пожал плечами.
– Это должно сработать.
– Рад, что ты так считаешь, – сказал я с нескрываемым сарказмом. – Сегодня я объявляю о конкурсе, а заодно подробно расскажу о том, кто и как сможет принять в нем участие и когда состоится финал. Все это будет совпадать с расследованием, которое каждый из нас проведет в своем Доме Греха.
Гнев задумчиво посмотрел на меня. Не знаю, что именно он собирался сказать, но язык он придержал. Стук в дверь оповестил меня о том, что время обсуждения истекло.
Гордыня, Жадность и Лень уже были здесь.
– Войдите.
Первой в комнату вошла Вэл с напряженным выражением лица.
– Принцы Жадности и Лени.
Два наших брата вошли без какого бы то ни было приветствия. По пути к своим местам они пристально осматривали нас.
Даже если бы они очень постарались, вряд ли им удалось бы стать еще более непохожими друг на друга. У Жадности были бронзовые волосы и глаза, а у Лени – ледяные глаза и белесые волосы. Зато оба могли вонзить кинжал в живот и глазом не моргнуть – впрочем, как и все Принцы Греха.
Жадность с глазами цвета золота провел взглядом по комнате, по недоеденным блюдам и напиткам и ненадолго задержался на Гневе, после чего посмотрел на меня.
– Габриэллис! Полагаю, у тебя есть разумное объяснение того, что ты не пригласил нас к началу совета.
Казалось, льдисто-голубой взгляд Лени, медленно скользивший по залу, пронзал меня насквозь. В отличие от Жадности он не сказал ничего оскорбительного, просто выжидающе приподнял бледную бровь.
Я не стал обращать внимания на этих двоих и снова обратился к Вэл.
– А где Гордыня?
– Он передал, что сожалеет, ваше высочество.
Воцарилась тишина. Я считал про себя до тех пор, пока меня не отпустило желание вторгнуться в позолоченный замок братца.
– Мы созвали совет на высшем уровне, а не послеполуденное чаепитие. Он ведь в курсе, правильно?
