Трон сломленных богов полностью

– Ах вот что.

– Древние звери давно вымерли. – Я провел пальцем по той части, которая нравилась мне больше всего. – Но об этом я никогда не слышал. Что за «разрыв»?

Отец на мгновение замолчал, словно раздумывая, стоит ли ему отвечать.

Наконец он сказал:

– Разрыв – это не свет и не тьма. Он существует, но его нет. Это место вне времени и пространства. Оно не подчиняется правилам, и о нем почти ничего не известно. Я узнал об этом месте во время своих путешествий. Все знания о разрыве ограничиваются легендами. Некоторые говорят, что давным-давно именно там жили души, но это миф. Их больше не существует.

В его глазах мелькнула грусть. Он закрыл книгу и взял ее у меня.

Я повернулся к отцу:

– Почему ты так уверен?

– Ты меня спрашиваешь? – усмехнулся он, убирая книгу за спину.

– Может быть, что-то ускользнуло от твоего всевидящего ока.

– Ты просто копия своей матери. – Уголки его губ приподнялись в мимолетной улыбке. – Ты еще так молод, и тебе столько предстоит изучить. Но помни: ничто не останется скрытым, если ты слушаешь не только ушами.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Мое сердцебиение замедлилось. Я нашел ее. Я чувствовал ее сквозь время и пространство, биение ее сердца соответствовало моему собственному. Она обошла меня – ее шаги были вибрацией, а не звуком, словно она находилась за тонкой вуалью. Затем она сделала шаг в сторону и рванула вперед. Мой клинок взлетел в воздух, предотвратив атаку, а другой рукой я схватил ее за запястье.

Ее глаза расширились.

– Как?

– Вижу, я снова тебя удивил. Ни в этом, ни в любом другом мире нет места, где ты смогла бы спрятаться от меня, акрай.

Она попыталась вывернуться из моей хватки.

– Ты жалок.

– Я? Проклинай меня, если хочешь. Называй любыми словами. Что бы ты ни сделала, я смогу это принять.

Я видел ее глаза – она боролась сама с собой. Потянув себя за руку, она попыталась освободить запястье.

– Скольких еще мне нужно убить, чтобы ты от меня отказался?

Вот она, последняя трещина в доспехах, в которые она так старательно облачилась. Выражение ее лица исказилось, и я понял, что она не хотела задавать этот вопрос – слова сами соскользнули с ее губ.

– Я не откажусь от тебя, даже если ты зальешь эти улицы реками крови, потому что я знаю тебя, настоящую тебя, а не ту, которую создал он.

Она едва заметно опустила клинок и фыркнула:

– Ты не прав.

– Если я ошибаюсь, то и Габби тоже, а я знаю, что это не так. Она не отказалась от тебя, а значит, не откажусь и я. Мы можем играть в эти игры до тех пор, пока мир не сгорит дотла, но я все равно буду снова и снова выбирать тебя.

Она замерла.

Раньше имя сестры ее сдерживало, но теперь, похоже, оно стало катализатором самых разрушительных эмоций.

– Хочешь спасти меня? Хочешь быть похожим на Габби? – прошипела она, оскалив зубы. Резко вывернув запястье, она вырвалась из моей хватки. – Тогда можешь присоединиться к ней.

Ее лицо сморщилось, но не от слез. Гнев вспыхнул в ее алых, наполненных глубокой болью глазах. Она превратила свою ярость в решимость – в прошлом ей приходилось делать это множество раз. Каден научил ее тому, что чувства – это слабость, и теперь она верила в это больше, чем когда-либо прежде.

Она сделала резкий, сильный выпад. Мой клинок заискрился от силы ее удара. У меня была всего секунда, чтобы вызвать еще один меч и защититься от ее яростного натиска.

– Ты дурак, и она тоже.

Удар.

– Ты умрешь из-за меня.

Я споткнулся и поднял свой меч, чтобы отразить атаку, но сила ее ударов снова сбила меня с ног. Моя спина ударилась о землю, и я призвал еще один меч, поместив его поперек груди. Он, словно щит, принимал на себя каждый удар Дианны.

– Дианна была слабой.

Удар.

– Она была глупой девчонкой.

Еще один сокрушительный удар.

– Которая мечтала о цветах и счастье посреди войны.

На моем мече образовалась трещина, которая росла с каждым ударом.

– Она была слишком доверчивой и слишком заботливой. Она любила слишком сильно, а теперь ее нет.

Удар.

– Она умерла и больше не вернется.