Тогда я понял, что она говорит не о себе, а о сестре, по которой она так отчаянно скучала. Даже теперь, когда она атаковала меня, ослепленная яростью, я видел блеск в ее глазах. Часть ее разбилась, и я понял, что Дрейк был прав.
Я до нее достучался.
Последним яростным ударом она надвое разломила мой меч. Затем она оказалась надо мной, сжав клинок прямо над моей грудью. Сейчас ей бы хватило сил пронзить даже мою броню.
– Я вырежу это проклятое сердце из твоего тела, – сказала она, затаив дыхание. – Тогда ты оставишь меня в покое.
И все же она остановилась. Ее руки дрожали, грудь тяжело вздымалась.
– Сделай это. – Я направил кончик ее меча прямо на свое сердце. – Если ты действительно исчезла, я отказываюсь жить в мире без тебя, поэтому тебе придется повернуть его вспять. Мое сердце принадлежит тебе, так что делай с ним что хочешь.
Она пристально посмотрела на меня, тяжело дыша.
– Ты не можешь, верно? Ты не можешь
Она зарычала, ее руки тряслись, пальцы крепче сжали рукоять меча, но она ничего не сделала.
Я вскочил. Дианна испуганно пискнула и взмахнула мечом. Обхватив ладонями ее лицо, я прижал ее рот к своему. Ее клыки впились в мою губу, и я застонал от боли. Мир остановился, когда я поцеловал ее со всей тоской и желанием, которые у меня были. В этот поцелуй я вложил всю отчаянную жажду и любовь, которые чувствовал, пока мы были в разлуке. Я отдал ей всего себя, чтобы она поняла, чтобы она почувствовала.
Ее клинок со звоном упал на пол, а руки обхватили мою броню, притягивая меня ближе. Ее вкус, нежные прикосновения ее языка были совершенным, полным блаженством. Дианна медленно отстранилась – ее глаза были широко раскрыты, ошеломлены и растеряны. Ее пухлые губы были приоткрыты и слегка покраснели от моего поцелуя. В уголках рта виднелись остатки зеленого зелья.
Сработало.
Она повисла у меня на руках, и я прижал ее к себе.
– Все хорошо. Все хорошо. Я держу.
– Что… – Она посмотрела на меня.
– Я помогу тебе, как и обещал. Твое бремя – мое бремя, помнишь?
Ее полные эмоций глаза встретились с моими. Наконец я добрался до ее сердца, хотя бы на мгновение. Ее веки отяжелели – заклинание, наложенное Камиллой, вступило в силу. Пульс замедлился, и она погрузилась в сон. Мягко обняв ее голову, я поднялся на ноги.
Я встал на середину комнаты, и руны на полу загорелись, унося нас из здания.
Очнувшись, я резко подняла голову. В глаза ударил ослепительный белый свет. Мои ноги стояли на полу, но тяжелые стальные наручники с кобальтовой гравировкой и толстые цепи удерживали мои запястья и лодыжки. Хорошо, значит, я не мертва. Я застонала от бьющего в глаза яркого света и повернула голову, пытаясь разглядеть большую размытую фигуру передо мной. Страж из другого мира? Возможно, я все-таки мертва. Я моргнула еще пару раз, и мое зрение наконец прояснилось.
Самкиэль.
Я фыркнула, гремя цепями.
– Бондаж, да? Не помню, чтобы видела это в твоих воспоминаниях.
– Ты видела не все мои воспоминания, акрай, иначе ты бы знала о четырехрукой красавице из Тунхарана. Вот это был настоящий бондаж.
С моих губ соскользнуло невольное рычание. Брови Самкиэля приподнялись, и он даже не пытался скрыть довольную ухмылку.
– Это тебя беспокоит?
– Единственное, что меня беспокоит, – это то, что ты и твои друзья все еще дышите, – прошипела я.
– Ты не умеешь врать, Дианна. Совершенно не умеешь.
Я попыталась вырваться из цепей. Мои конечности отяжелели, и я очень устала.
– Я вырву твой язык из глотки.
– А ты поцелуешь меня снова перед тем, как это сделать?
Я замерла, прокручивая в памяти все события последних нескольких часов. Горящая карта, моя бесконечная ярость, он и его проклятая броня, битва и поцелуй. Поцелуй, наполненный зельем.
– Ты отравил меня. Думаю, не одна я изменилась.
Самкиэль держал руки за спиной и смотрел на меня сверху вниз.
– Это был не яд. Зелье не причинило тебе никакого вреда. На самом деле совсем наоборот. Это было всего лишь сонное заклинание Камиллы. Она приготовила его так, чтобы его можно было активировать только твоей слюной – тебе нужно было поцеловать меня в ответ, чтобы все сработало.
– Наверное, заклинание было неправильным, потому что ты полный идиот, если думаешь, что я могу тебя поцеловать.
– Можем попробовать еще раз, если хочешь. Я отошлю всех прочь.
Он отошел в сторону, открыв знакомые лазурные решетки – за ними стояли Кэмерон и Ксавье в своем тактическом снаряжении.
– Как ты на это смотришь? Тогда мы и узнаем, кто из нас поцелует первый. Или они могут остаться, если ты предпочитаешь зрителей.
Я дернула свои цепи и щелкнула зубами.
– Разве твоя невеста не расстроится, если ты поцелуешь другую женщину?
– Вот она, моя ревнивая девочка.
– Я не ревную, – прошипела я, дернувшись так сильно, что цепи впились в запястья.
