В утробе полуразрушенного грота и правда было жутко. На уши давила гудящая тишина. Над головой синел лоскут неба как перекошенная дверца в реальность. В двадцати метрах от берега зияла пасть пещеры. С уцелевшего свода свисалисталактиты, похожие на окаменевшие водопады. Застывшие струи отражались в зеркальной поверхности озера, и казалось, что такие же водопады, вопреки всемзаконам природы, поднимаются со дна водоёма.
– Кто здесь? – крикнул Адэр.
Озеро подёрнулось рябью, из грота донеслось: «Эй-ра-а-а-а».
– Ничего себе, – едва слышно промолвил Ормай. – А мы здесь не одни.
Адэр разделся и, набравшись смелости, прыгнул в холодную воду. Сделал несколько гребков, поглядывая на зев пещеры и убеждая себя, что там никого нет. Так и не сумев утихомирить дрожь, схватился за протянутую руку охранителя ивыбрался на берег.
Через сад бежала гранитная дорожка. С ветвей осыпались белоснежные лепестки. Сквозь душистый аромат пробивался пьянящий, ни с чем не сравнимый запах неизвестного времени года. Словно прочтя мысли седока, лошадь фыркнула, встряхнула гривой и остановилась.
Адэр спешился, бросил охранителю поводья:
– Скройтесь с моих глаз. Оба. Живо!
Когда затихло цоканье копыт по камням, втянул в лёгкие воздух без примеси запахалошадей и устремился вглубь сада.
Эйра обмакивала кисть в ведро и покрывала ствол яблони прозрачным раствором. Хрупкая, воздушная, в белом кружевном платье, с атласной лентой в волосах, она, как яблоневый цвет, впитала в себя очарование весны. Рука двигалась плавно, неторопливо: вверх – вдох, вниз – выдох.
Несколько мужчин и женщин, орудуя граблями, перекидывались беззлобнымишутками. Подкалывая друг друга, охранители складывали прошлогоднюю листву в садовые тележки. Даже Талаш – человек, к которому невозможно подкрасться – не замечал правителя. Либо делал вид, что не замечает.
Затаившись в паутине ветвей, Адэр наблюдал за Эйрой и пытался дышать так же плавно, неторопливо, как двигалась её рука. Ему были необходимы эти минуты затишья перед бурей. Смирения и послушания он не ждал.
Эйра бросила кисть в ведёрко. Немного постояла, рассматривая что-то у себя под ногами. Обернувшись, сделала реверанс:
– Ваше Величество… – И опустила голову.
Люди отложили грабли и вилы: без спешки, без любопытства во взорах, словнопришёл не правитель, а старый друг. Поприветствовали Адэра поклонами ипобрели между деревьями, решая, где копать компостную яму.
Адэр поднырнул под ветви, обогнул кучу листьев и остановился в нескольких шагах от Эйры, чтобы не соблазнять себя возможностью обнять её и всё испортить.
– Я думал, что земному миру вы противопоставляете вымышленный мир с собственным звёздным небом и с собственным солнцем. Я ошибался. Природасоздала то, что от неё неотделимо. Вы и есть этот мир.
Эйра подняла голову. Лицо ангела, уставшего от мирской суеты. Тусклый взгляд, будто обращённый внутрь себя.
– Моруна – это начало, – продолжил Адэр. – Кто-то говорит: сначала был свет, кто-то говорит: сначала было слово. Неправда! Сначала была любовь. Только с любовью можно было создать рай на земле, где любовь превыше всех земных благ.
Медленно пошёл к Эйре, как к легкокрылой птице, которую боялся спугнуть неосторожным движением:
– Потом появились люди. Это мы ошибка природы. Мы – смертоносный вирус. Мы проникли в ваш мир, отравили его завистью и злобой. У вас перестали рождаться мальчики-моруны. Количество дочерей сократилось до одной. Мы обрекли вас навымирание. Не хочу быть ошибкой. Хочу просыпаться с любовью, хочу работать с любовью, детей хочу зачинать с любовью и благодаря своим детям хочу переписать своё нищее прошлое.
– Поздравляю. Вы приняли нашу веру, – сказала Эйра апатичным тоном и взяла из ведёрка кисть.
Адэр стремительно приблизился, выхватил кисть и отшвырнул в сторону:
– Вернись ко мне, Эйра!
– Мой прадед построил дом, – проговорила она, глядя себе под ноги. – В нёмродились моя бабушка и мама. В нём родилась я. Дом переходит от матери к дочери. У нас так принято. Мой дед посадил сад. Отец успел посадить берёзку, ноона не прижилась. С другой стороны дома поле клевера. За полем осиновая роща, в ней маленькое кладбище. Шесть могил. Две могилы рядышком, проход, две могилы рядышком, снова проход… Могила моего отца и пустая могила матери. Я цеплялась за маму три года и не понимала, что продлеваю её муки. Если бы не я, она бы не искала смерти в Зурбуне. Она бы покоилась рядом с мужем, а не в яме с преступниками и бродягами.
– Эйра, не надо…
Она вскинула голову:
– Я разрушаю всё, к чему прикасаюсь. Я – катастрофа. Мне надо сидеть взаперти ини с кем не встречаться. Я не вернусь к вам. Я уже не могу скрывать, как мне больно видеть вас рядом с Луанной. Я боюсь сорваться и уничтожить её только зато, что она держит вас за руку. Вы меня отпустили. Будьте тверды в своём решении.
– Эйра! – Адэр схватил её за плечи и, слегка присев, заглянул ей в лицо. – Онабольше не приедет в Грасс-дэ-мор. Я сам так решил.
