Студенткам нравилось, они пили из горла розовый мускат, передавая бутылку друг дружке, смеялись, но негромко, не мешали играть. Через пару часов, допив коктейль и вино, надышавшись хвоей, наша компания отправилась назад, в город. Желающих послушать нашу музыку нашлось человек тридцать, поэтому мы сыграли концерт прямо на Массандровском пляже. Уже почти стемнело, волны шуршали галькой, из ресторанчика пахло жареной рыбой. Студентки прихватили из общежития одеяла, и лежали, закутавшись, около нас. Горящие свечи в поллитровых банках и музыка привлекали всё больше местных — они рассаживались неподалёку, открывали вино. Росла иллюзия, что мы в советской Ялте восьмидесятых, и сейчас из темноты вынырнут БГ с Майком, подсядут к нам. Глеб был в ударе: в песне «Шесть лет в ашраме» он сыграл вначале на варгане, потом на самодельной перкуссии, сделанной из пустой бутылки, наполненной до половины галькой, а потом в песню ворвался его неистовый барабан. Гриша не отставал — все партии соло он сыграл отлично, и с бэк-вокалом не подкачал. Я чувствовал себя немного пьяным, пелось хорошо, несмотря на вечерний холод. За полночь мы, разгорячённые, румяные от водки, уже были в общажной комнате, где нас обещали разместить на ночь. У стен стояли две двухэтажные кровати, между ними — телевизор с видеомагнитофоном. Таня, одна из студенток, уже переодевшаяся в халатик, включила кассету с первой частью «Властелина колец», а потом начала нас распределять по кроватям:
— Парни, у нас вышла заминка со свободными кроватями, поэтому я могу вам постелить на полу, на матрасах. Или… вы можете спать на кроватях с нами, если хотите!
Желающих спать на полу не нашлось. Я ждал проблем с Глебом, но он молчал и глаза его сверкали. Мне помахала рукой Оля со второго яруса железной кровати, я разделся и поднялся к ней, под цветное одеяло. Курили прямо в постелях, и мы смотрели кино сквозь клубящийся дым. Девушка лежала на боку, я обнял её, а потом провёл рукой по бедру — там заканчивалась короткая маечка, и больше никакой одежды не было.
