На следующий день уже недалеко от лагеря мы встретили машину Сайнбилига. В кабине сидели Циприан и Самбу. Они везли ящики со скелетами «панцирного» и зауролофа, чтобы сгрузить в Гурван-Тэсе, а до этого хотели заехать в сомон за хлебом. В семнадцать «стар» добрался до лагеря.
За полдником мы отчитывались друг другу о проделанной работе, и, когда принялись перечислять наши находки, оказалось, что поездка была весьма удачной. Мы привезли немало любопытных фрагментов скелетов, исследование которых могло внести много нового в науку о динозаврах. Я думаю, что мы были несколько избалованы находками, сделанными в наиболее богатых отложениях впадины. В сравнении с ними любое менее обильное местонахождение разочаровывало.
Целый день наша группа провела у скелета панцирного, найденного Циприаном. Скелет находился не в наших глубоких ущельях, а на территории, которую мы называли «Алтан-Ула III», в довольно мелком ущелье, без ярко выраженных стен, среди холмов, покрытых камнями. На дне рва, по которому раз или два в год стекала дождевая вода, лежал камень из песчаника. На нем вырисовывались дугообразные полосы. Это были ребра животного, по которым можно было определить размеры грудной клетки и объем туловища. В грудной клетке свободно поместился бы человек. Опоясывая камень, ребра сбегались к его нижней части, где, наклонившись, можно было увидеть спинные позвонки. Таз оказался несколько разрушенным, но многие его части еще находились в камне, который был твердым, как металл, и звенел от удара молотка. У основания камень слился со скалой, составляя с ней одно целое. Однако ниже кости скала была настолько мягкой, что крошилась под ножом. Это подтверждало наше давнишнее наблюдение: осадок, окружавший мертвое животное, каким-то образом отвердевал, возможно благодаря элементам разложения. Именно этому процессу мы обязаны тем, что находим остатки скелетов в глыбах, торчащих над скальными плитами, но лишь незначительно разрушенных выветриванием.
Сросшиеся позвонки, которые составляли крестцовую кость рептилии, располагались в самом холме. Под ними должен был находиться хвост, если он не оторвался. Эта часть тела панцирных динозавров, очевидно, играла особую роль. Хвост и его своеобразное окончание были, пожалуй, самой массивной частью скелета и благодаря этому сохранялись в осадке лучше других костей. Поэтому трудно обычно определить, какому виду, описанному на основе остальной части скелета, принадлежит отдельно найденный хвост. В этот раз теплилась надежда, что хвост еще лежал на месте.
Мы начали гигантские земляные работы: отбрасывая лопатами завалы песка, раскапывали холм. Мужчины поочередно копали лопатами, а потом, когда скала стала твердой, разбивали грунт кирками. Тереса и Марыся пропитывали клеем ребра и кости таза. Вскоре там, где оканчивалось туловище, мы докопались до продолговатой формы, погруженной в более мягкий материал. Я обчищал ее лопатой, обнажая все большую часть длинного вала из желто-красного песчаника. Внезапно камень отпал в виде полукруглой скорлупы. Внутри каменной трубы перед нами открылась необычная структура. Все присели над ней, соединив головы.
Хотя я привык к временным отрезкам, которыми оперирует наша наука, но все-таки не мог не задуматься о возрасте находки: верхний мел, восемьдесят миллионов лет назад. Перед нами лежало нечто похожее на свежеприготовленный анатомический препарат: ряд массивных цилиндрических образований — хвостовые позвонки. Они прилегали друг к другу поверхностями, из которых одна была вогнутая, другая выпуклая, как в суставе, что обеспечивало животному движение. Но нот хвост был окружен сеткой из окостеневших светлых, похожих на веточки ивняка, ободранные от коры, сухожилий. И сплетены-то они были корзиночкой — косым плетением. Аналогии, возникавшие при виде этого органа, относились не к области анатомии, а скорее к области механики. Не орган, а приспособление, сконструированное для определенной цели. Чтобы разобраться в нем, надо было освободить хвост целиком.
Мы снова взяли в руки лопаты. Серый зной навалился на пустыню. Время от времени в глазах начинали кружиться темные точки. Кожа покрывалась влагой, соленые струйки сбегали по носу. Наша выемка концентрировала лучи, как вогнутое зеркало. Песок обжигал подошвы сквозь толстые ботинки. Дышать нечем. Под низкой стеной, под камнями разбросаны узенькие, как обрезки черной бумаги, бесполезные тени.
