Матово-чёрный корпус ионолёта парил над самой поверхностью распластавшегося на многие километры молочно-белого слоя облаков, будто бы приземлившись на него. От стен внутри кабины отражалась звенящая тишина. Хейзи пробежала пальцами по сенсорам панели управления, те отозвались блёклыми разбегающимися кружочками, будто на водной глади, и тут же верхняя часть обтекаемого стекла крыши корабля открылась, скользнув назад и впустив в кокпит лёгкий шипящий ветерок. Солнечные лучи сияли на стеклянных изгибах, переливаясь всеми цветами радуги. Хейзи поднялась над кабиной и ступила наружу, на небольшое ровное крыло, босыми ногами. Затем сделала три шага вдоль корпуса и обвела горизонт слегка прищуренным взглядом.
– Помню, как я бегала смотреть на Вспышку, когда её начали строить. Не передать, как мне хотелось просто побывать внутри неё, не говоря уж о полёте на ней… Это была мечта. Теперь, наверное, моя мечта сбылась. Только я не думала, что это будет… вот так.
– Ты жалеешь об этом? – внимательно глядя на неё, спросил Верон.
– Да, – ответила она и протянула ему руку, пригласив тем самым последовать за ней наверх.
– Не нужно, – сказал зоолог, осторожно поднявшись и присев в основании крыла, спиной оперевшись на пологий корпус кабины.
– Почему? – удивилась она.
– Всё, что было в прошлом, стало причиной сегодняшнего дня.
– Но ведь это было… ужасно.
– Это создало тебя. Такой, какая ты есть.
Глядя куда-то сквозь облака, она произнесла:
– Так может… лучше бы меня не было?
Незаметно любуясь ей со спины, Верон спросил:
– Как ты очутилась в Армии Освобождения?
Девушка взглянула на него с глубокой печалью и вновь отвернулась, вскоре заговорив:
– Не проси меня объяснить… Тогда, в Маттхорне… я просто на миг потеряла все ориентиры, которые у меня были. Отец. Братья. Сёстры… Ты. Я просто больше не знала, во что я могу верить, а во что нет. Нам, синтам, не свойственна паника. Но… для меня многое в тот день перевернулось с ног на голову. И ты был одной из причин. Поэтому… В общем, я знала, что тебе не причинят вреда. А я была в опасности. И быть со мной рядом… для тебя – это был риск. В той ситуации, взвесив все «За» и «Против», я решила просто убежать. Я поднялась на верхний этаж, забрала Вспышку и улетела. Какое-то время я скиталась. Скрывалась. От всех. Иногда я встречала братьев. От них я узнала о том, что ваш мир рухнул. Что всё стало возможно. Тогда я начала смелеть: больше перемещаться, рыскать тут и там в поисках припасов. Синты не едят много, но я наглела всё больше. И в один день я попалась. Ребята из ОАО поймали меня в ловушку. И стать бы мне в тот день удобрением… но я, сама не знаю почему, вдруг вспомнила несколько слов на планетарном. Потом меня доставили к капитану. Они рассказали мне… обо всём, что делали мои братья с вашим народом всё это время. Я не поверила. И тогда… они обещали показать мне… зверства, которые творили синты. Разрушенные города. Выжженные леса. Высохшие реки. Лишь в тот момент я впервые в жизни по-настоящему узнала, что такое война. И лишь тогда я впервые по-настоящему испугалась… до дрожи.
– Чего?
– Себя.
По её щеке пробежала и скатилась слеза. Блеснув в воздухе с почти что слышимым звоном, она полетела вниз, к земле, пробивая километры облаков, ветра и тумана. Вскоре она разбилась о траву, став одной из мельчайших капель накрапывавшего осеннего дождя.
– Я помню лица своих братьев и сестёр там, в Маттхорне. В них была пустота. Они будто делали то, на что были запрограммированы. Как роботы. Я не знаю, как это работает. Как мой отец влияет на них, управляет ими. Заставляет делать… всё это. Он может многое. Я не знаю… вдруг он может сделать это и со мной?
Верон промолчал, не зная, что ответить. Тогда Хейзи продолжила:
– Он несёт смерть всем – и вам, и нам. Вот почему я попросила принять меня в армию освобождения. Потому что его нужно остановить. Чтобы… прекратить все эти страдания. Я не хочу видеть больше, как погибают мои братья.
– Даже если они возненавидят тебя?
– Да. Неужели лучше лицемерно восхвалять их и толкать на смерть? Я предлагаю жизнь каждому из них. Если они отказываются… Пусть так. Я убиваю их без жалости. Потому что они уже мертвы. Каждый сам делает выбор.
– А как же влияние твоего отца? Может, они подвержены ему…
– Я знаю, что они подвержены. Все они. Каждый раз, глядя им в глаза, я вижу там…
Помолчав немного, Верон ответил:
– Наверное, поэтому ты всегда и мечтала о небе.
– Да… Только находясь здесь, как можно выше, как можно дальше от него, я начинаю чувствовать себя… в безопасности.
Долгое время они оба молчали, глядя куда-то за облачный горизонт, вдоль которого полз солнечный диск.
– Я видел смерть, – вдруг сказал зоолог. – Много лет подряд у меня на руках умирали животные. В этом состояла большая часть моей работы. Я держал их. Согревал, чтобы облегчить страдания. Смотрел им в глаза. И, знаешь, в этот последний миг… они как будто что-то понимают. И успокаиваются.
– Знаешь, что я думаю? – задумчиво произнесла Хейзи. – Что мёртвые могут нас слышать.