Под тусклый свет фонаря вышел высокий, но сутулый мужчина с косматой седой головой. Он был крепко сложён, хоть и приближался уже к преклонным годам. Немного пошатываясь, он недобро смотрел исподлобья вслед королю. Паж тем временем, сделав шаг в сторону, скользнул обратно в тень, из которой появился.
– Нет, знакомая же рожа… – негромко пробубнил себе под нос косматый. – Помню, видел его шнопак не то в лавке, не то в бырлятной… – вдруг его лицо на миг прояснилось, и он добавил: – Погоди…
Глаза мужчины округлились, он уже открыл рот и хотел было окрикнуть удалявшегося старика, но как только он издал ползвука и сделал шаг вперёд, то тут же вздрогнул всем телом и замер от резкой боли в области живота. Боясь пошевелиться на миллиметр, он медленно опустил взгляд и увидел нож, по рукоять вошедший в его тело. С ножа стекала его кровь. Крепкая рука держала клинок, но хозяина руки он увидеть уже не успел – заметил краем глаза один лишь локон кудрявых волос из-под капюшона и в тот же миг рухнул на землю.
* * *
Тяжёлые грузовики один за другим въезжали на кольцо круглой городской площади с большим фонтаном посередине, поднимая с дрожащей под колёсами земли клубы пыли. За ними наблюдали люди, повыходившие на улицу из ближайших домов. Вскоре вся площадь была занята вставшими кругом машинами и всё затихло. В тревожном молчании наблюдателей лёгкий вечерний ветер понёс пылевые клубы по ближним улицам. Дверь одной из машин со скрипом распахнулась, и из её кабины на дорогу спрыгнул очень крупный, высокий и широкоплечий синт: это было сразу ясно, несмотря на то что его волосы были сострижены почти под ноль. Что-то в чертах его лица, помимо охвата колоссальной мускулатуры рук и роста явно выше двух метров, выглядело… чужеродно. Прохаживаясь вдоль своей машины, он обвёл холодным взглядом всех присутствовавших на тротуарах вокруг площади людей, но ничего не сказал. Вместо этого он подошёл к борту грузовика и несколько раз сильно ударил кулаком в его корпус. Вся машина содрогнулась от этих ударов. Мгновение спустя её задняя дверь с громким щелчком открылась и из неё начали выпрыгивать на землю другие синты. Все они были одеты в военно-тактическую форму, хотя оружия в руках никто не держал.
Следом начали открываться кузова других машин. В одной из них неожиданно оказались не солдаты, а несколько человеческих детей, выглядевших абсолютно обычно, за исключением того, что вслед за ними, слезшими с борта грузовика и тут же с радостными криками побежавшими вдогонку друг за другом по лужайке вокруг фонтана, начали один за другим выгружаться роботы. Они специальным причудливым движением перекатываясь через край кузова, затем с лязгом и глухим стуком падали вниз, и только после этого распрямлялись во весь рост из складного положения и строились в шеренгу вдоль своего транспорта.
Последний же грузовик открылся позже всех. Двери его корпуса распахнулись сбоку, обеспечив широкий проход, оснащённый по всему проёму пологой выдвижной лестницей. По ней наружу вышел человек в массивном экзокостюме с клеймом барона Локетта, сиявшем металлическими бортами, защищавшими прочный открытый кокпит. Это был Мейер Нибель. Он огляделся вокруг, а потом закрыл глаза и с нескрываемым наслаждением глубоко вдохнул воздух, пахнувший апельсинами, оливой и песком.
Люди вокруг смотрели на него с вниманием и тревогой, не прерывая общего молчания даже шёпотом. Все ждали. Но никто не знал, чего. Нибель открыл глаза и вновь обвёл людей взглядом, на этот раз нахмурившись от некоторого недовольства.
– Я вижу в ваших глазах страх! – громко возвестил он. – Почему?.. А впрочем… Я к нему привык за последнее время. Но, пожалуйста!.. Не бойтесь… – он вновь оглядел площадь, внимательно всматриваясь в лица. – Потому что я пришёл к вам не для того, чтобы воевать. Я пришёл войну наконец закончить.
Послышалось робкое обнадёженное бормотание.
– Все мы устали от неё, – продолжил он. – Я знаю, чего вы хотите. Мира. Спокойствия. И, поверьте, я хочу того же самого… для всех.
На город уже опустились сумерки, но его было ясно видно всем в свете звёзд и восходящей Луны. Вскоре зажглись и фонари освещения.
Среди людей на площади, чьё количество понемногу росло, стоял, незаметный в длиннополом камзоле музыканта, и король Клод. Лицо его озаряла скромная улыбка. Но стоило ему двинуться чуть вперёд – как тут же его руку за запястье крепко сжала чужая, но знакомая рука. Это был Джеффри, многозначительно и предостерегающе взглянувший королю в глаза из-под своего капюшона и покачавший головой. Король недовольно сжал губы и с досадой посмотрел на Мейера ещё раз. А потом вздохнул, развернулся и пошёл в сторону переулка, подав пажу едва заметный согласный жест ладонью. Паж как всегда был прав.
* * *