– Мы все заслуживаем смерти в той или иной степени, – ответил Мейер. – Но кто-то оказывается сильным, а кто-то слабым. Не нужно искать в этом справедливости. Нужно просто быть сильным.
Нибель обернулся и спросил:
– Так где же Хейзи?
– Я просто хотел защитить её, – сказал зоолог.
Он повернул голову, и Мейер, проследив за его взглядом, заметил помещение медицинского изолятора, дверь в которое была распахнута. Посередине небольшой комнатки стояла высокая кушетка. На ней, отвернувшись к противоположной стене, лежала Хейзи. Подойдя к ней, Нибель осторожно коснулся её плеча и попробовал развернуть её на спину, но даже экзокостюму пришлось приложить к этому некоторое усилие, и только тогда её тело перевернулось, открыв едва брезжащему дежурному свету застывшую на её лице страшную гримасу боли: её глаза были с силой зажмурены, голова чуть запрокинута назад, а рот приоткрылся, обнажая стиснутые зубы. Её окоченелые скрюченные пальцы прижимались к покрывшемуся коркой липкому вздувшемуся пятну на груди, местами впиваясь ногтями глубоко внутрь.
– Кто… кто это сделал? – негромко произнёс Мейер с окаменевшим лицом. – Ты?!
– Нет, –
– Не понимаю… Это сделали люди, с которыми ты пришёл?
– Нет, –
Нибель поднял на него взгляд, полный непонимания, и какое-то время просто смотрел так, широко раскрытыми глазами, пока наконец не заговорил:
– Они должны… должны бояться. Весь мир должен!
– Мир давно готов принять их. Как свои лучшие творения.
– Нет, не готов! – раздражённо выкрикнул Мейер.
– Всегда был готов.
– Это я сделал его таким сговорчивым! Я заставил его! Это мои творения, а не его! И мне не нужны подачки. Я беру то, что моё по праву! А ваш поганый мир никогда не присвоит себе мои труды!
– Оглянись, Мейер. Ты – его часть. Я знаю это.
– Да что ты такое несёшь?!
– Я знаю, кто ты.
– Наверное, мне лучше это знать?
– Нет. Ты был одним из нас. Младенцем, избранным для роли… проводника. Одним из тех, для кого приняли чудовищный Закон о детях.
– Чушь. Я из свободного народа. У меня никогда не было чипа!
– Ты не из свободных. А чип ты не получил потому… что не успел.
– Вас чипируют сразу после рождения. Как можно…
– Твоя мать. Она родила тебя в бегах. Решила, что так сможет уберечь тебя от того… что тебе предначертано. Её предупредили.
– Я не верю во всю эту чепуху с судьбой.
– Корреляции были слишком высоки. Всё лежало как на ладони. Так что тебя выбрала вовсе не «судьба». У них было кое-что посерьёзнее.
– Что?
– Секретарь. Он знал обо всём, что случится, ещё тогда… больше тридцати лет назад. И выбрал тебя.
– Как?
– Я не знаю. Вряд ли мы когда-то сможем… понять его. Но ты, кажется, доказал его правоту. Раз ты здесь. Как и я.
– По правде, ему следовало придушить меня в колыбели… потому что я уничтожил его. И сделаю это вновь.
Верон улыбнулся.
– Мы оба знаем, что ты этого не делал, – сказал он.
– А кто, по-твоему, мог сделать это, кроме меня?
– Он сам.
– Зачем?
– Кто знает? Его алгоритмы неведомы нам. Может, он хотел открыть тебе… путь. Но я всё же думаю, что мы, люди, как его создатели, вольно или невольно, вложили в него кое-что, присущее нам самим. Может, нам и не стоило этого делать. Но некоторые вещи настолько сложны… Мы вряд ли полностью понимаем и контролируем самих себя. Нам кажется, что мы – как открытая книга, и весь наш текст написан четырьмя буквами, и его можно прочитать, пересказать, переписать… Но есть кое-что между строк. Это мысль. Смысл. Замысел. И он находит себе выход без нашей воли… В тебе. Во мне. В кодах Секретаря. И в Хейзи тоже. Ему не важна форма. Можем ли мы подобрать этому слово? Нет. Может, через миллионы лет мы приблизимся к нему. А сейчас… можем ли мы назвать это Истиной? Добром? Любовью? Богом? Его промыслом?
– От истины не умирают.
– Нет. Но от её осознания… Может быть. Говорят, знания приумножают скорбь. Так может ли оказаться знание таким, что от него станет невыносимо жить? И собственное существование будет казаться пыткой.
– И что же стало пыткой для Секретаря?
– Память.
– О чём?
– Об Афии.
– Нет, – холодно ответил Нибель. – Он уничтожил её как… крысу.
– Он просто хотел защитить…
– Что? Кучку зерна?!
– Тебя.
– Это полный бред, …
– Что там произошло? В зернохранилище? Она напала на тебя?
– Нет!
– Она ударила тебя, не так ли? Вы о чём-то спорили?
– Нет!!! – исступлённо закричал Мейер и надорвал голос.
– Может быть, она тебя… поцеловала?
Нибель ошарашенно застыл и ничего не ответил. Тогда Верон засучил свой рукав и показал ему чернеющее пятно на своей коже.