– Я задам Вам вопрос для протокола, – наконец сказал он, пристально глядя космотехнику в глаза, – И попрошу Вас ответить со всей честностью, что у Вас есть: Вы намерены использовать данный прибор для причинения вреда гражданам Единой Земли?
– Нет! Это абсолютно исключено. Как только я его вскрою и продемонстрирую всем его наполнение – каждый мало-мальски осведомлённый человек сразу поймёт, что устройство безвредно.
Подумав ещё немного, Лахти ответил:
– Что ж, ладно. Робот! Передай устройство господину Ракешу.
Уверенным лязгающим шагом робот подошёл к космотехнику и на двух руках, с едва заметным кивком головы, протянул ему жезл. Ракеш аккуратно взял его, осмотрел сверху до низу, а затем поднял в руке, демонстрируя его всем присутствовавшим на трибунах людям, Лахти и всему Совету.
– Смотрите! – громко произнёс он. – Это всего лишь антенна…
Но зал отреагировал неожиданно: послышались возгласы удивления, а взгляды, устремлённые на поднятый предмет, были наполнены недоверием и страхом. Лахти даже сделал инстинктивный шаг назад, но после с не меньшим автоматизмом начал протягивать руку, и тут Ракеш посмотрел наверх и увидел: верхушка жезла ярко горела синим светом. Он оторопел и опустил руку, но свет не гас. Он сиял и переливался так красиво, что невозможно было отвести взгляд. Закружилась голова. Откуда-то подул освежающий лёгкий ветерок, и Ракеш закрыл глаза. В ушах загудело. Почувствовав слабость в ногах, он испугался, что вот-вот упадёт, но вдруг он услышал едва различимый голос издалека, он звал его: «Ракеш!..», повторяя обращение на разный лад. Непонятно было, кому принадлежит голос – мужчине или женщине. Сквозь дымку показался силуэт. Он приближался, и зов становился всё отчётливее: «Ракеш! Раке-еш!..»
Наконец он почувствовал, как кто-то взял его за руку. Он посмотрел на свою ладонь, и никакой дымки мгновенно не стало – только слегка звенело в ушах.
– Ты обманул меня… – почти беззвучно произнёс он пересохшими губами.
– Ракеш, – сказал стоявший рядом с ним Мейер Нибель, – отдай мне
– Нет, – покачал головой космотехник. – Нет! Неужели ты и правда всё это подстроил? Ты сам… убил их? Своих детей?
Нибель вынул жезл из его обессилевших рук, и в этот момент ошарашенный Лахти крикнул:
– Секретарь! Куда Вы смотрите?! Немедленно обезвредить подсудимого! – он угрожающе двинулся с места, приближаясь к Нибелю, но тот изобразил небрежный жест пальцем, и стоявший недалеко от них робот в то же мгновение сделал два точных выстрела по ногам координатора. Лахти упал как подкошенный. Превозмогая боль, он поднялся на локтях и вновь закричал: – Секретарь! Ответьте!
Но ответом было молчание, лязг одного за другим поднимающихся на сцену вооружённых роботов, а также отдалённые крики, полные ужаса, раздававшиеся с трибун. Угрожающе обведя пальцем все их сектора от края до края, показывая тем самым, что он обращается ко всем и каждому из присутствующих, Нибель объявил:
– Я советую вам всем занять свои места и не двигаться, потому что роботы не промахиваются – помните об этом.
Он не спеша подошёл к истекавшему кровью Лахти и присел рядом с ним. Бегло осмотрев места попадания выстрелов, он произнёс негромко:
– Бедренная артерия. У тебя около двух минут.
Собравшись со всеми оставшимися силами, Лахти, хрипя, спросил:
– Кто… они? Прошу, скажи мне… это люди?..
Смерив его взглядом, лишённым всякого интереса, Нибель поднялся на ноги и ответил:
– Лучше.
Он обвёл взглядом пребывавшую в беззвучной панике аудиторию зала Совета и громко произнёс:
– Поймите, это было первое поколение! От них всё равно не было никакого толку… Они были недостойны имени своей матери. Но не стоит переживать о них – он развёл руки в стороны и закрыл глаза, не в силах скрыть наслаждение, – потому что сегодня я представляю вам поколение номер двенадцать.
Откуда-то раздался громкий писк быстро нараставшей частоты, и вдруг десятки окон здания изолятора, огибавшего сцену амфитеатра, взорвались яркой волной мельчайших осколков, и из каждого зияющего проёма начали спрыгивать вниз фигуры в белых костюмах. Несмотря на внушительную высоту верхних этажей, все они остались невредимы, лишь некоторые постряхивали с себя битое стекло.
Через мгновение сознание покинуло координатора.
* * *
Верон резко отпрыгнул назад, к стене. Всё помещение мгновенно заволокло мелкой стеклянной пылью.
– Джен! Ты это видела?! – крикнул он, но не получил ответа.
Окружение заполонили пронзительные звуки сигнала тревоги. Дверь камеры с глухим щелчком засова распахнулась. Закашлявшись, зоолог спешно покинул комнату и оказался в совершенно пустом коридоре: красные отсветы мелькали в полумраке, а из открытых дверей в проход заползала пыль. Прикрыв ладонью нос и рот, Верон, покачиваясь, двинулся на поиски выхода, не встречая никого на своём пути. Снаружи грохочущим молотом звучал голос Мейера Нибеля: