Пожалуй, только их сын вызывал интерес. Из нагрудного кармашка пальто мальца выглядывала серебряная цепочка, и сам карман заметно топорщился, не скрывая контуры брегета. Похоже, отец так побаловал отпрыска, отдав ему свое небогатое достояние. Из-под шапочки мальчика выглядывали такие же светлые, как у его родителя волосы. Правда, глаза у младшего Ронэла отдавали яркой зеленью, и это различие между мальчиком и родителями становилось заметно, стоило лишь посмотреть на их лица. У господина Ронэла были удивительные глаза. Они напоминали цветом летнее небо, такие же чистые и глубокие. Впрочем, в глубине его открытого взгляда таилось что-то такое, отчего хотелось немедля отвернуться и отойти подальше, но на губах его играла дружелюбная улыбка, и это скрадывало то ощущение затаенной опасности, которое исходило от мужчины.
А вот его супруга на первый взгляд не производила никакого впечатления. Обычная, не примечательной внешности. Впрочем, достаточно миленькая, но вовсе не красавица. За то время, пока господин Ронэл оплачивал комнаты, она ворковала над сыном, ни разу не обернувшись к мужу. В эти мгновения, пока она что-то ласково щебетала мальчонке, ее глаза загорались внутренним светом. Они напоминали цветом темный янтарь, но по ощущениям почему-то думалось, что это необычайно теплый камень, способный согреть саму душу. И вот тогда исчезало первое впечатление, и женщина виделась как-то иначе. Рядом с ней было уютно и спокойно.
Наверное, именно это когда-то привлекло ее мужа и не оставляло до сей поры. Это было видно по его взгляду, направленному на супругу, слышно по тембру его голоса, который заметно менялся, как только он заговаривал с ней. И если с управляющим господин Ронэл разговаривал приветливо, но все-таки прохладно, то стоило ему произнести: «Наши комнаты готовы, дорогая», – как вместо прохлады появлялись теплые бархатистые нотки, от которых хотелось зажмуриться и заурчать совсем по-кошачьи.
И если бы управляющий гостиницы был более внимательным человеком, он бы заметил всё это, как замечал Тимас Лерс, с интересом следивший за переменами в поведении своего хозяина. Но управляющий был человеком простым и уже изрядно уставшим – пара въехала в гостиницу под вечер, и мужчина лишь ожидал мгновения, когда сможет оставить свою стойку и встретиться с приятелем, с которым договорился провести вечер за увлекательной игрой в карты и бутылочкой домашней настойки. Потому всё, что увидел мужчина – это небогатую семейную чету с ребенком и со слугой. Он сдал им комнаты и тут же забыл. Что за дело управляющему до постояльцев, которые уже завтра покинут их город? Всего лишь еще одни проезжие. Ну и пусть катятся дальше.
Именно на это рассчитывал Эйдан, когда сменил в дороге экипаж госпожи Ассель на старенькую карету, доживавшую свой век. Он приобрел те два саквояжа у старьевщика, чтобы путешественники не вызывали подозрений отсутствием багажа. В лавке готовой одежды купил два дорожных костюма: мужской и женский, самых невзрачных цветов. Впрочем, саквояжи не пустовали. У Виллора еще оставались средства, взятые в банке в столице, и на них шейд купил всё, что могло понадобиться мальчику. Ливиана не скромничала, составляя список. В отношении себя она оказалась куда как менее притязательна. Правда, деньги с инквизитора стребовала не хуже любого сборщика налогов. Он хмыкнул и выдал требуемую сумму. После госпожа Ассель, уже немного успокоившаяся к тому времени, велела шейду гулять с Тейдом неподалеку от лавок, куда решила направиться. С собой она прихватила Тимаса, скорей как своего заложника, чем по необходимости.
– Не доверяет, – сказал тогда с усмешкой шейд Виллор, глядя на ошалевшего Тимаса, когда деловитая вдова направилась в магазин дамского белья. Слуге деваться было некуда, и он, натянув повыше воротник своего пальто, вошел в магазин следом за «хозяйкой».
Рядом с инквизитором вздохнул Тейд и протянул:
– Да-а.
– Но ты-то хоть веришь мне, парень? – вопросил у него Эйдан.
– О-о, – округлил губки ребенок, вытащив из кармашка брегет.
– Мздоимец, – хмыкнул инквизитор. – И хваткий, как матушка.
– Да! – не стал спорить юный господин Ассель.
В это мгновение солнечный луч отразился от серебряной поверхности брегета, и мальчик восторженно затопал ногами и засмеялся, прерываясь на нечленораздельные вопли. Шейд широко улыбнулся, наблюдая этот взрыв непосредственной детской радости. И бесы его задери, если Эйдан в эту минуту сожалел хоть о чем-то! Ему было хорошо без всяких причин и условий.
