– Идиллия, – прошептал Виллор и усмехнулся: – Почему бы нет?
И вправду, почему нет? В жизни шейда было всё: погони, служба, поиски, расследование, кровь и чужая боль. Были недолгие связи и мимолетные удовольствия, были дружба и предательство, недоверие и настороженность родных. Было всё, кроме маленькое уютного мира, который принадлежал бы только ему. В его жизни никогда не было радости встречи и жаркого шепота: «Я ждала тебя». Не было счастливых объятий, когда он переступал порог родного дома, и не было желания всё это иметь. А теперь было. Оно росло с каждым днем, крепло, превращаясь в уверенность. Никс, как бы ни был предан Эйдану, не мог заменить потребности в ином живом тепле. Друг больше не мог оставаться подменой настоящей семье и дому. Наверное, это желание всегда жило где-то в глубине души Виллора, еще с детства, когда он оказался вне близкого круга своих родителей, только сам загнал его под ледяной панцирь долга. Свыкся со своим одиночеством. И единственный, кто видел истинную суть шейда – это его куратор и наставник. Он сделал всё, чтобы Эйдан не превратился в истукана, для которого жизнь пройдет в служении закону. И Виллор уже признал это. А раз никаких сомнений не имеется, так почему бы и нет?!
Эйдан порывисто поднялся на ноги и отошел к окну. Прижался лбом к холодному стеклу и закрыл глаза. Перед внутренним взором стояла картина придуманной жизни. Он видел сияющие глаза Ливианы, совсем как в его грезах, видел ее улыбку, так ясно почувствовал ее прикосновения, что это причинило боль. Сбудутся ли когда-нибудь эти видения? Сможет ли убедить недоверчивую женщину в том, что честен с ней? Сколько понадобится времени прежде, чем подозрительность в ее взгляде сменится теплотой и… любовью? Да и сменится ли вообще когда-нибудь? Эйдан протяжно вздохнул и обернулся…
Она была здесь. Стояла в его комнате в одной сорочке и смотрела на шейда. Волосы Ливианы были распущены и струились по плечам шелковистым плащом. Она подняла руку, и Эйдан невольно сглотнул, когда следом за рукой приподнялась грудь женщины, слегка натянув ткань сорочки. Ливиана отвела назад волосы, открыв взору инквизитора округлые плечи и шею, на которой яростно пульсировала жилка. Госпожа Ассель, несмотря на внешнее спокойствие, волновалась. Ливиа сделала несколько шагов навстречу Виллору и остановилась.
– Вы? – голос шейда прозвучал хрипло, и вопрос был глупым по своей сути.
Это была она, и стояла здесь в том виде, в котором не входят в комнату к постороннему мужчине. И Эйдан шагнул к ней, ощущая себя скорей во сне, чем наяву, до того происходящее казалось нереальным. Он приблизился к женщине, остановился, почти касаясь ее, и некоторое время смотрел на бледное лицо с лихорадочно горящими глазами, пытаясь совладать с чувствами и взять себя в руки. Руки сами собой поднялись к плечам Ливианы, огладили их и, ладони заскользили к шее, поднялись выше и замерли, обняв лицо женщины. Большие пальцы огладили скулы, дотронулись до губ, и Виллор не сдержался.
Он склонился и коснулся женских губ. Ливиана на мгновение плотно сжала их, но тут же расслабилась и закрыла глаза. Эйдан судорожно вздохнул, осознавая, что ему позволяют сделать то, чего ему хотелось с их первой встречи. С уст старшего инквизитора сорвался тихий стон, и он все-таки поцеловал ее. Нежно, трепетно, не углубляя поцелуя, просто пробовал и наслаждался упругостью женских губ, их податливостью. Ливиана не отвечала. Она стояла, по-прежнему закрыв глаза, и позволяла прикасаться к себе.
– Почему? – прошептал Эйдан, отстранившись.
– Я поняла ваши желания, шейд Виллор, – севшим голосом ответила Ливиана. – Должно быть, я сильно задела вас своим отказом в день знакомства. После и вовсе выставила из дома. Вы вернулись, устроили весь этот спектакль с пикником, потом нашли меня в том городишке у реки. Я не считаю, что настолько взволновала вас, но все-таки я привыкла верить своим глазам, а они мне говорят, что вы имеете некоторые желания. И если это даст нам с сыном свободу, я готова заплатить назначенную цену. Ни к чему везти нас в неведомые дали, вы можете получить всё прямо сейчас. Делайте, что вам хочется, я буду послушной, обещаю.
Эйдан коротко рассмеялся, и его смех прозвучал горько. Так вот, что она таила в своей голове всё это время. И эти намеки на недосказанность инквизитора, и ее обещание сегодня утром. Решила, что он всего лишь хочет воспользоваться ею, потому что самолюбие благородного шейда пострадало от отказа и изгнания. Как же он низко выглядит в ее глазах! Глупец, стоит и мечтает о счастливом будущем, а она весь день готовилась купить свободу ценой своего послушания.
Смех инквизитора оборвался, и он вновь склонился над вдовой. Эйдан провел по щеке женщины тыльной стороной ладони, очертил пальцем контур губ, чуть оттянув нижнюю, и негромко произнес:
– Как же щедр ваш дар, и как велико искушение принять его, но… – Мужчина шагнул в сторону, отпуская госпожу Ассель. – Я не притронусь к вам, Ливиана.
– Но вы же хотите этого, – искренне удивилась женщина. – Почему?
