Он утолил жажду пивом, однако его ум был загипнотизирован предвкушением еды, из уголков рта уже текли слюнки.
Я знал, что у бродяг имеется особая методика, что они регулярно наведываются к одним и тем же полюбившимся мусорным ящикам. А в чем, спросил я его, заключается его метод попрошайничать около лондонских клубов?
Он на минутку задумался, а потом ответил, что лучшее место – это «Атенеум». Среди его членов еще попадаются религиозные джентльмены.
– Да, – задумчиво произнес он. – Там можно и шиллинг выпросить у какого-нибудь епископа.
Вторым по счету «рыбным» местом в прежние времена был клуб «Тревеллерз». Состоявшие в нем джентльмены, как и он сам, повидали мир.
– Можно сказать, родственные души, – заметил он. – Но теперь… не то… не то…
Теперь «Тревеллерз» сильно изменился, не то что раньше. Туда ходят люди совсем другого склада.
– Рекламные работники, – сказал он хмуро. – Очень прижимистые, могу вас заверить.
Он добавил, что «Брукс», «Будлз» и «Уайтс» относятся к той же категории. Слишком высокий риск! Или щедрость… или ни шиша!
Когда наконец принесли бифштекс, мой визави начисто лишился способности поддерживать беседу. Он со слепой яростью набросился на мясо, поднес тарелку к самому лицу, принялся слизывать соус, а потом, вспомнив о том, где находится, снова поставил тарелку на стол.
– Добавки? – спросил я.
– Не откажусь, командир, – отозвался бродяга. – Очень любезно с вашей стороны!
Я заказал еще порцию, а он между тем начал рассказывать историю своей жизни. И она заслуживала внимания! Это была именно такая развернутая повесть, какую я желал услышать: бедная ферма в графстве Голуэй, смерть матери, Ливерпуль, Атлантика, скотные загоны в Чикаго, Австралия, Великая депрессия, острова Южных морей…
– О-о-о! Вот это место, молодой человек! Та-ити! Ва-инес!
Он высунул язык, провел им по нижней губе.
– Ваинес! – повторил он. – Так там называют женщин… О-о-о! Кра-сотки! Занимался этим делом, стоя под водопадом!
Секретарши попросили счет и ушли. Я заметил тяжелые челюсти метрдотеля, который сверлил нас враждебным взглядом. Я уже начал опасаться, что сейчас нас вышвырнут.
– Ну хорошо, – сказал я. – Я хотел бы у вас еще кое-что спросить.
– Да, командир! – отозвался бродяга. – Я само внимание.
– Вы бы хотели когда-нибудь вернуться в Ирландию?
– Нет. – Он прикрыл глаза. – Нет, туда я не хочу. Слишком много неприятных воспоминаний.
– Ну а есть ли на свете такое место, которое вы считаете своим домом?
– Конечно есть. – Он снова вскинул голову и усмехнулся. –
– Доводилось, – ответил я.
Однажды летней ночью, гуляя по набережной, он разговорился с очень обходительным французским джентльменом. Они битый час обсуждали по-английски международные дела. Затем джентльмен достал из бумажника купюру в 10 тысяч франков – «Старыми, заметьте, старыми!» – и, вручив свою визитную карточку, пожелал бродяге приятного отдыха.
– Тысяча чертей! – прокричал он. – Это оказался начальник полиции!
При любой возможности он пытался вернуться к этому достопамятному и самому трогательному эпизоду своей карьеры.
– Да, – хихикал он. – Я стрельнул милостыню у начальника полиции… в Ницце!
Ресторан был уже не таким заполненным. Я заказал бродяге две порции яблочного пирога. От кофе он отказался, объяснив, что от него болит живот. Он рыгнул. Я расплатился.
– Благодарю вас, сэр, – произнес бродяга с видом человека, который закончил давать очередное из множества интервью, назначенных на сегодня. – Надеюсь, мой рассказ был вам полезен.
– Безусловно. – Я тоже его поблагодарил.
Он поднялся, но вдруг снова сел и внимательно на меня посмотрел. Он ведь описывал только внешние события своей жизни, но еще не сказал ни слова об их внутренней мотивации.
Медленно и очень серьезно он проговорил:
– Меня будто какая-то сила все тянет и тянет в путь-дорогу. Я как полярная крачка, командир. Это птица такая. Красивая белая птица – она летит с Северного полюса на Южный, а потом обратно.
Всю ночь лил дождь, а утром, когда я выглянул в окно, светило солнышко; от склона горы Либлер будто отслаивались багровые облака пара.
В десять часов мы с Рольфом отправились на поиски Хромоножки. От Аркадия, с запозданием в три недели, пришло сообщение, чтобы мы ждали его с почтовым самолетом. Важно… тут он повторял – «очень важно», чтобы Хромоножка и Титус были на месте.
Над долиной разносился лекарственный запах эвкалиптовых костров. Почуяв наше приближение, завыла собака. Люди сушили одеяла.
– Хромоножка! – позвал Рольф, и едва слышный голос отозвался из обветшалого трейлера, стоявшего чуть выше, на холме. – Ах вот они где! – сказал Рольф.
На трейлере была сделана краской оптимистичная надпись: «Рекреационный центр». Внутри стоял шаткий пинг-понговый столик без сетки, покрытый пленкой рыжей пыли.
