На воротах лагеря Скалл-Крик висела табличка, грозившая штрафом в 2000 долларов каждому, кто пронесет спиртное на территорию аборигенского поселения. Поверх этой надписи кто-то накорябал белым мелом: «Чушь собачья!» Мы заехали сюда, чтобы забрать старейшину-кайтиш по имени Тимми. Он приходился Алану Накумурре родственником по материнской линии и знал все Сновидения вокруг станции Миддл-Бор.
Я снял цепь с ворот, и мы подъехали к беспорядочному скоплению блестящих жестяных крыш, проглядывавших сквозь выбеленную траву. На окраине поселения ребятня скакала на батуте, а неподалеку стояла большая коричневая металлическая коробка без окон. Аркадий сказал, что это местная лечебница.
– Ее прозвали «машиной смерти», – сказал он. – Теперь к ней никто и близко не подходит.
Мы припарковались под двумя эвкалиптами-призраками, рядом с маленьким беленым домиком. В ветвях щебетали птицы. Две полногрудые женщины – одна в просторном зеленом платье – лежали на крыльце и спали.
– Мэвис, – позвал Аркадий.
Ни одно из толстых храпящих созданий не шевельнулось.
За деревьями, выстроившись вокруг рыжего земляного пустыря, стояло около двадцати хибар: полуцилиндры из волнистого листа, открытые с одной стороны, как загоны для свиней. Там, в тени, лежали или сидели на корточках люди.
Ветер швырял туда-сюда обрывки картона и пластмассы, вся территория сверкала осколками стекла. По ней скакали блестящие черные вороны, моргали желтыми глазами и клевали старые консервные банки из-под тушенки; потом их прогнали собаки.
Один малыш, узнав Аркадия, закричал: «Арк! Арк!» – и уже через несколько секунд нас со всех сторон обступила толпа голых ребятишек, оравших: «Арк! Арк! Арк!» Их светлые волосы смотрелись как стерня на черноземном поле. Уголки их глаз облепили мухи.
Аркадий взял двоих мальчишек на руки. Третий запрыгнул ему на спину, а остальные цеплялись за ноги. Он трепал им волосы, пожимал протянутые руки. Потом, распахнув багажник «лендкрузера», принялся раздавать детворе напитки и леденцы.
Одна из толстух приподнялась, села, отбросила с лица спутанные космы, зевнула, протерла глаза и сказала:
– Это ты, Арк?
– Привет, Мэвис! – ответил он. – Как дела сегодня?
– В порядке. – Она снова зевнула и встряхнулась.
– А где Тимми?
– Спит.
– Хочу взять его в буш.
– Сегодня?
– Сейчас, Мэвис. Сейчас!
Мэвис с усилием встала и, неуклюже переваливаясь, отправилась на поиски мужа. Но Тимми сам услышал галдеж на улице и уже стоял на пороге лачуги.
Это был бледный, костлявый, ехидный с виду старик с жидкой бородкой. Один глаз у него был затянут трахомой. Коричневая фетровая шляпа надета набекрень, вокруг шеи повязан красный платок. Из-за крайней худобы штаны с Тимми то и дело сползали, и ему приходилось их поддергивать. Он погрозил Аркадию пальцем и издал сдавленный смешок.
Аркадий поставил детей на землю и достал из машины фотоальбом со снимками, сделанными в прошлой экспедиции. Потом уселся на ступеньках рядом с Тимми, и тот принялся листать альбом с сосредоточенностью ребенка, погрузившегося в сказку.
Я сидел позади них и глядел по сторонам. Приставучая белая сука, больная маститом, настырно совала морду мне в пах.
Аркадий обнял старика и спросил:
– Едешь с нами сегодня?
– Гостинец есть? – спросил Тимми.
– Гостинец есть.
– Хорошо.
Мэвис плюхнулась рядом. Космы снова скрыли ее лицо, так что теперь виднелась только выпяченная растрескавшаяся нижняя губа.
Аркадий перегнулся к ней и спросил:
– А ты поедешь, Мэвис? С нами будут Топси и Глэдис из Кертис-Спрингс.
– Нет! – недовольно пробурчала она. – Я теперь никуда не езжу. Сижу тут все время.
– Без выходных и праздников?
Она фыркнула:
– Иногда мы ездим в Теннант-Крик. У меня там родня. Моя мать оттуда. Там еще большая скважина возле речки. Знаешь это место?
– Кажется, да, – неуверенно сказал Аркадий.
– Земля людей Билли-Боя, – сказала Мэвис, поднявшись с видом усталого достоинства, будто утверждая свое право на существование. – Рядом со станцией Мак-Клуэн.
– Так ты не поедешь с нами в Миддл-Бор?
– Не могу.
– А что тебе мешает?
– У меня нет шлепанцев. – Она выставила босую ногу, предлагая Аркадию осмотреть ее мозолистую, в трещинах, подошву. – Куда я поеду босиком? Нужно найти шлепанцы.
– Возьмите мои, – предложил я. – У меня есть запасная пара.
Я пошел к машине и достал свою единственную, и последнюю, пару зеленых резиновых шлепанцев. Мэвис выхватила у меня шлепанцы, словно я их у нее украл. Надела, тряхнула головой и потопала за котелком и одеялом для Тимми.
– Благодетель сэр Уолтер! – проговорил Аркадий и усмехнулся.
Тимми тем временем посасывал из картонной пачки яблочный сок. Он отставил пачку, поправил на себе шляпу, потом снова присосался к соку и наконец задумчиво спросил:
– А как насчет Большого Тома?
– Он здесь?
– Конечно здесь.
– Захочет поехать?
– Конечно захочет.
Мы подошли к хибаре с навесом и подпорками, где росли дыни-падди. Под ним спал Большой Том. Рубашки на нем не было. Мерно дышавшее пузо покрывали завитушки волос. Собака залаяла, и он проснулся.
– Том, – обратился к нему Аркадий, – мы сейчас едем в Миддл-Бор. Хочешь поехать с нами?
