Тропы песен полностью

Он сбросил полотенце на пол, натянул шорты и сунул ноги в шлепанцы. Я вышел вслед за ним на солнечный свет. Ветер усилился, теперь он взметал вдоль дороги рыжие клубы пыли. Мы прошли сквозь заросли тамарисков и подошли к скрипучему эвкалипту, под которым стоял трейлер.

Он открыл дверь. Внутри пахло дохлятиной. Окна опутывала паутина. На постели лежало скомканное белье, рваное и грязное. Стол был заляпан томатным соусом, вокруг пятен роились муравьи.

– Уютное гнездышко! – защебетал Хэнлон. – Умеренная плата! А дерево можно смазать, если тебе скрип будет мешать.

– Очень мило, – сказал я.

– Но все-таки недостаточно мило, да?

– Я этого не говорил.

– Зато подумал! Здесь можно все обеззаразить. И тебя заодно!

Он с шумом захлопнул дверь и поплелся обратно в дом.

Я некоторое время послонялся по двору, а когда вернулся, бифштекс уже был готов. Хэнлон в придачу пожарил шесть яиц и уже собирался подавать все это на стол.

– Обслужи сначала его светлость! – сказал он Аркадию.

Хэнлон отрезал три ломтя хлеба и поставил на стол бутылку с соусом. Я ждал, когда сядет Хэнлон. Стояла невыносимая жара. Я поглядел на кусок мяса и на яичные желтки.

Хэнлон, казалось, целую минуту буравил меня взглядом, а потом сказал:

– А ну давай, жри мясо!

Мы ели молча.

Хэнлон придерживал свой бифштекс сухой рукой, а здоровой нарезал на кубики ножом с зазубренным лезвием и парой загнутых зубцов на кончике.

– Что он о себе воображает? – обратился он к Аркадию. – Кто просил его совать сюда свой сопливый аристократский нос?

– Ты сам и просил, – сказал Аркадий.

– Я? Ну, тогда я ошибся.

– Никакой я не аристократ, – сказал я.

– И все же слишком аристократичен для моего маленького званого обеда! Званый обед! Так это называют у вас в Померанглии! Званый обед у королевы! А?

– Джим, прекрати, – сказал Аркадий. Ему было явно не по себе.

– Ну, я не хотел его обидеть, – сказал Хэнлон.

– Это уже что-то, – заметил я.

– Да уж, – согласился он.

– Расскажи ему про Маралингу, – попросил Аркадий, чтобы сменить тему разговора. – Расскажи ему об Облаке.

Хэнлон поднял здоровую руку и щелкнул пальцами, как кастаньетами:

– Облако! Да-да, сэр! Облако! Облако ее величества. Облако сэра Энтони-вознесшегося-в-рай![27] Бедный сэр Энтони! Он так мечтал о своем Облаке! Чтобы потом говорить русскому в Женеве: «Гляди, старина, у нас тоже есть Облако!» Забыв, разумеется, о том, что существуют такие вещи, как климатические перемены!.. Даже в Австралии! Забыв о том, что ветер может подуть не в том направлении! И вот он вызывает Боба Мензиса[28] и говорит ему: «Боб, мне нужно мое Облако прямо сейчас! Сегодня!» – «Но ветер…» – возражает ему сэр Боб. «Да что ты мне про ветер, – упирается сэр Энтони. – Я же сказал – сейчас!» И вот они запускают это устройство – как мне нравится слово «устройство»! – и Облако, вместо того чтобы улететь в море и отравить рыб, прилетело вглубь суши и отравило нас! А там они его потеряли! Потеряли эту хрень над Квинслендом! И все-таки сэр Энтони потолковал-таки потом с товарищем Никитой, мило так поболтал с ним об Облаке: «Да, товарищ, это правда. И у нас тоже есть, есть-таки Облако. Правда, мои люди ненадолго потеряли его из виду! Распылили при этом горсточку аборигешек…»

– Хватит, – твердо сказал Аркадий.

Хэнлон понурил голову.

– А, черт! – сказал он, потом воткнул вилку в очередной кусочек мяса и отправил его в рот.

Все молчали до тех пор, пока Хэнлон не рыгнул и не сказал:

– Прошу прощения!

Он отпихнул от себя тарелку:

– Не могу доесть эту хрень.

Его лицо приобрело гипсовый оттенок. Рука затряслась.

– Тебе нехорошо? – спросил Аркадий.

– У меня загиб кишки, Арк.

– Тебе нужно к врачу.

– Да был я у врача. Меня хотят резать, Арк.

– Сочувствую, – сказал я.

– Я не дам себя резать. Верно, а?

– Нет, – сказал Аркадий. – Пожалуй, тебе лучше согласиться.

– Ну, может, и соглашусь, – жалобно всхлипнул Хэнлон.

Прошло еще пять минут. Аркадий поднялся и бережно обнял старика за плечи.

– Джим, – сказал он с нежностью, – прости, но, боюсь, нам уже пора. Тебя никуда не надо подвезти?

– Нет, – ответил тот. – Я остаюсь здесь.

Мы уже двинулись к выходу.

– Побудьте еще немного, – попросил Хэнлон.

– Нет, нам правда пора ехать.

– Жаль, ребята, лучше бы вы еще остались. Мы бы хорошо время провели.

– Мы еще приедем, – сказал я.

– Приедете? – Хэнлон оживился. – Когда?

– Через пару дней, – сказал Аркадий. – Когда с делами управимся. А потом поедем в Каллен.

– Извини, что я на тебя так налетел, – сказал мне Хэнлон. У него дрожала губа. – Вечно на помов налетаю!

– Ничего страшного, – сказал я.

Снаружи зной только усилился, но ветер почти стих. В загоне перед домом парил орел с клиновидным хвостом, слегка касаясь колышков ограды. Увидев нас, эта красивая, блестящая птица с бронзовыми перьями улетела прочь.

Я сделал попытку пожать Хэнлону руку. Он не отнял ее от живота. Мы сели в «лендкрузер».

– Могли бы сказать мне спасибо за бифштексы, – крикнул он нам вдогонку.

Пытался вернуться к своему прежнему, колкому тону, но видно было, что он напуган. По щекам у него текли слезы. Он отвернулся – не хотел видеть, как мы отъезжаем.