Тропы песен полностью

Ящерица и его жена отправились к Южному морю. Жена была молода и красива, и кожа ее была намного светлее, чем у мужа. Они шли по болотам и рекам, а потом остановились у холма – у этого самого холма в Миддл-Боре – и заночевали. Утром они проходили мимо места привала Динго, где мать кормила целый выводок щенят. «Ага! – сказал Ящерица. – Я запомню этих щенков, а потом съем».

Муж с женой продолжили путь. Они прошли мимо Уднадатты, мимо озера Эйр и наконец вышли к морю возле Порт-Огасты. С моря дул пронизывающий ветер, Ящерица замерз и начал дрожать. Он заметил неподалеку на мысу костер, вокруг которого грелись какие-то южане, и сказал жене: «Ступай к этим людям и попроси у них головешку».

Она пошла. Но один из южан, воспылав вожделением к светлокожей незнакомке, овладел ею – и она согласилась остаться с ним. Потом он высветлил собственную жену, вымазав ее с головы до ног желтой охрой, и отправил с головешкой к одинокому путнику. Лишь когда охра осыпалась, понял Ящерица, что его провели, затопал ногами, весь раздулся от злости. Но в этой чужой далекой земле он был пришельцем и потому не мог отомстить обидчику. Он жалко поплелся домой с подменной женой-уродиной. По дороге Ящерица остановился, чтобы убить и сожрать щенков Динго, но от них ему сделалось плохо. Дойдя до холма в Миддл-Боре, он лег на землю и издох…

И там, как сообщил нам человек в голубом, он лежит до сих пор.

Мы с Аркадием еще посидели, размышляя над этим антиподным сказанием о Елене. Расстояние отсюда до Порт-Огасты по прямой составляло примерно 1700 километров: вдвое длиннее, прикинули мы, чем от Трои до Итаки. Мы попытались представить себе такую «Одиссею», в которой каждый стих отвечает за каждый поворот и изгиб десятилетнего странствия героя.

Я взглянул на Млечный Путь и сказал:

– Это все равно что пересчитать все звезды.

Многие племена, продолжал Аркадий, говорят на языке своих ближайших соседей, так что трудностей в коммуникации при пересечении границ не существует. Загадка же заключается в том, как человек из племени А, живущий на одном конце Песенной Тропы, услышав несколько тактов из песни, которую поет племя X, не зная при этом ни слова на их языке, сразу же понимает, о какой земле идет речь.

– Черт! – сказал я. – Ты хочешь сказать, что старик Алан знает песни земли, которая лежит в полутора тысячах километров отсюда?

– Скорее всего, знает.

– Хотя никогда там не бывал?

– Именно.

Над этой проблемой уже билась парочка этномузыковедов, добавил он. Мы и сами можем устроить небольшой воображаемый эксперимент.

Предположим, мы разыскали где-нибудь неподалеку от Порт-Огасты певца, который знает песню Ящерицы. Предположим, упросили его напеть слова песни и записали его исполнение на магнитофон, а потом проиграли запись для Алана в земле кайтиш. Скорее всего, он немедленно опознает мелодию – точно так же, как мы мгновенно узнаем «Лунную сонату», – но смысл слов, конечно, останется для него непонятным. Однако он очень внимательно прислушается к музыкальному строю песни. Быть может, попросит повторить несколько тактов. А потом – синхронно запоет свои слова поверх чужой тарабарщины.

– Слова про землю, которая находится у Порт-Огасты?

– Да, – сказал Аркадий.

– И что, такое бывает?

– Бывает.

– Но как, черт возьми?

Никто точно не знает, сказал Аркадий. Есть люди, которые объясняют это телепатией. Сами аборигены рассказывают, что их певцы в состоянии транса проносятся вдоль Песенной Тропы. Но возможно и еще одно, еще более поразительное объяснение.