– Чем он вообще занят? – спросил я. – Сам что-то пишет?
Аркадий нахмурился.
– Я бы на твоем месте его об этом не спрашивал, – сказал он. – Мне кажется, это болезненная тема. Подозреваю, что издатели отвергли его роман.
После часовой сиесты мы прогулялись до медпункта, где находился радиотелефон. Медсестра Эстрелья, испанка, делала перевязку женщине, которую покусала собака. Несколько оцинкованных листов наполовину оторвались от крыши и с грохотом болтались на ветру.
Аркадий спросил, не поступали ли какие-нибудь сообщения.
– Нет! – ответила Эстрелья, стараясь перекричать этот лязг. – Я ничего не слышу.
– Сообщения были? – повторил Аркадий, указывая на радио.
– Нет! Нет! Никаких сообщений!
– Завтра утром, – сказал я, когда мы отошли подальше, – первым делом починю крышу.
Мы пошли к магазину.
Человек пятьдесят сидели на корточках вокруг бензонасоса и поедали арбузы – Коротышка Джонс завез сюда целую партию бахчевых.
Собаки с отвращением воротили морды от арбузных корок.
Мы вошли в магазин.
Электричество здесь замкнуло, поэтому покупатели в полумраке шарили на полках. Кто-то рылся в морозильнике. Кто-то просыпал муку из мешка. Ревел ребенок, потерявший леденец, а молодая мамаша, прижимавшая к себе младенца под красным джемпером, прихлебывала из бутылки с томатным соусом.
«Безумный бумерангер» – сухопарый, безволосый мужчина с кольцами жира вокруг шеи – стоял перед кассой и сердито требовал наличных, предъявляя чек для выплаты пособий.
Кассовых аппаратов было два: один – с ручным управлением, второй – электрический и, следовательно, вышедший из строя. За первым сидела девушка-аборигенка, которая проворно и быстро выбивала чеки. За вторым, опустив голову, не замечая ни шума, ни вони, сидел Рольф.
Он читал.
Поднял голову и сказал:
– А, вот и вы!
Он читал Пруста.
– Я собираюсь закрываться, – сообщил он. – Вам ничего не нужно? У нас есть отличная партия кокосового шампуня.
– Нет, нам ничего не нужно, – сказал я.
Если быть точнее, он приближался к концу нескончаемого званого обеда у герцогини Германтской. Его голова покачивалась из стороны в сторону, а глаза бегали по странице. Потом, довольный тем, что наконец осилил прустовский абзац, он издал непроизвольное «А!», вложил закладку и захлопнул «плеядовское» издание[46].
Рольф вскочил на ноги.
– Вон! – крикнул он на покупателей. – Вон! Вон отсюда! Проваливайте!
Женщинам, которые уже стояли в очереди к кассе, он позволил сделать покупки. Всех остальных, даже «бумерангера», он начал теснить к выходу. Молодая мамаша с жалобным стоном пыталась оградить от него свою корзинку. Рольф был неумолим.
– Вон! – повторил он. – В вашем распоряжении был целый день. Приходите завтра, в девять утра.
Он выхватил у нее корзинку и вернул на полки банки с консервированной ветчиной и ананасовым компотом. Наконец, вытолкав за дверь последнего посетителя, он показал на «эски», припрятанную за кассовым прилавком.
– Дефицитный товар, – сказал он. – Спасибо Коротышке Джонсу. Ну, давайте же, громилы. Помогите мне.
Он позволил нам с Аркадием донести контейнер к его трейлеру. Уэнди еще не пришла.
– Увидимся, – кивнул он. – Ровно в восемь.
Еще пару часов мы читали у себя, а ровно в восемь снова пришли и увидели, как Рольф с Уэнди жарят на углях курицу. В серебряной фольге пеклась сладкая картошка. Еще нас ждали зелень и салат. И – вопреки действующим в поселении правилам – четыре бутылки ледяного шабли из долины Баросса.
Как только я увидел Уэнди, я чуть не сказал: «Еще одна!» Еще одна из этих поразительных австралийских женщин! Высокая, спокойная, серьезная и вместе с тем веселая. Золотистые волосы заплетены в косички. Она казалась менее импульсивной, чем Мэриан, но и менее взвинченной, более довольной своей работой, не такой выжатой.
– Я рада, что вы приехали, – сказала она. – Рольфу позарез нужны собеседники.
Титус Тджилкамата, человек, ради встречи с которым ехал сюда Аркадий, жил километрах в сорока к юго-западу от поселения Каллен, в лачуге рядом с водоемом.
Очевидно, он пребывал в таком мрачном настроении, что Аркадий, который давно готовился к тяжелому испытанию, предложил мне остаться в Каллене, пока он один «измерит температуру». Он заручился поддержкой ассистента Титуса, вкрадчивого хромого человека по прозвищу Хромоножка. В девять часов они сели в «лендкрузер» и отправились к Титусу.
День был очень жаркий и ветреный, по небу неслись каракули перистых облаков. Я пошел к медпункту. Грохот от листов кровли стоял оглушительный.
– Ее уже один раз приколачивали, – прокричала мне Эстрелья. – Это стоило две тысячи долларов! Представь себе!
Она была миниатюрной молодой женщиной с очень забавным лицом.
Я взобрался наверх и увидел следы халтурной работы – брусья и балки, прибитые вкривь и вкось. В довольно скором будущем все здание было обречено рухнуть.
Эстрелья послала меня к Дону, заведующему хозяйством, за молотком и кровельными гвоздями.
– Это не твоего ума дело! – заявил он. – И не моего.
Кровлю приколачивал какой-то рукожоп из Алис.
