– Жизни испанской монахини-камикадзе угрожает опасность, – шутливым тоном возразил я. – А ребенка такой кровельный лист просто разрежет пополам, если сорвется.
Дон неохотно выдал мне все имевшиеся у него гвозди. Я потратил пару часов на возню с крышей, а когда окончил работу, Эстрелья с одобрением улыбнулась.
– Теперь я хотя бы слышу, как у меня мозги работают, – сказала она.
Я вернул молоток Дону, а на обратном пути заглянул к Рольфу в магазин.
Неподалеку, укрывшись от ветра за кольцом из пустых бочек, компания мужчин и женщин играла в покер, делая очень высокие ставки. Один человек проиграл 1400 долларов и собирался проиграть еще больше. Обыгрывала его великанша в желтом свитере, шлепавшая картами об подстилку, оттопыривая губы с алчным видом, какой бывает у женщин в казино.
Рольф все еще читал Пруста. Оставив позади званый обед у герцогини Германтской, он следовал за бароном де Шарлю, возвращавшимся пешком домой. Перед ним стоял термос с черным кофе, он поделился им со мной.
– Тут есть один человек – тебе нужно с ним познакомиться, – сказал он.
Рольф сунул какому-то мальчику ириску и велел сходить за Джошуа. Минут через десять в дверях показался среднего возраста мужчина с длиннющими ногами и коротковатым телом, с очень темной кожей, в черной ковбойской шляпе.
– А! – сказал Рольф. – Мистер Уэйн[47] пожаловал.
– Босс! – отозвался абориген со скрипучим американским акцентом.
– Послушай, старый хапуга. Это мой друг из Англии. Я хочу, чтобы ты рассказал ему про Сновидения.
– Босс! – повторил тот.
Джошуа был знаменитым пинтупийским «исполнителем», он устраивал потрясающие представления и выступал с ними в Европе и в США. Подлетая впервые к Сиднею, он принял огни города за звезды и спросил, почему самолет летит вверх тормашками.
Я пошел за ним к нему домой по тропинке между колючками. Бедра у него отсутствовали, и штаны постоянно соскакивали, обнажая аккуратные мозолистые ягодицы.
Его «дом» находился на самой высокой точке седловины между горами Каллен и Либлер. Это был выпотрошенный автомобиль-универсал, который Джошуа перевернул крышей вниз, чтобы можно было валяться в тени под капотом. Корпус машины был обмотан черной полиэтиленовой пленкой. Из окна торчал целый пук охотничьих копий.
Мы уселись, скрестив ноги, на песке. Я спросил, не может ли он показать мне кое-какие местные Сновидения.
– Хо! Хо! – сипло закудахтал он. – Много Сновидений!
– Ну а кто… – спросил я, махнув рукой в сторону горы Либлер, – вон там кто?
– Хо! Хо! – ответил он. – Большой такой. Быстрый. Перенти.
Перенти, или пестрый варан, – самая крупная ящерица в Австралии. Порой достигает в длину двух с половиной метров, а в скорости может посоревноваться с лошадью.
Джошуа принялся высовывать и втягивать язык, как ящерица. Выгнув пальцы так, чтобы они напоминали когти, по-крабьи запустил их в песок: так он изображал, как передвигается перенти.
Я снова поглядел на хребет горы Либлер, и мне показалось, что я узнаю в формах скал плоскую треугольную голову ящерицы, плечо, переднюю и заднюю лапы и хвост, полого снижающийся к северу.
– Да, – сказал я. – Теперь я его вижу. Откуда пришел Человек-Перенти?
– Издалека, – ответил Джошуа. – Из далекой, далекой дали. Из Кимберли.
– А куда он идет?
Он воздел руку к югу:
– Туда, к тем людям.
Выяснив, что Песенная Тропа Перенти проходит вдоль оси север – юг, я развернулся и показал на гору Каллен.
– Хорошо, – сказал я. – А это кто?
– Женщины, – прошептал Джошуа. – Две Женщины.
Он рассказал про то, как Две Женщины долго гнались за Перенти, наконец настигли его здесь и начали бить по голове палками-копалками. Но Перенти зарылся в землю и удрал. Яма на вершине горы Либлер, вроде метеоритной воронки, – это рана на его голове.
К югу от Каллена земля зеленела свежей травкой, выросшей после гроз. Там и сям из равнины торчали островками одинокие скалы.
– Скажи мне, Джошуа, а что это за скалы вон там?
Джошуа назвал их: Огонь, Паук, Ветер, Трава, Дикобраз, Змея, Старик, Двое Мужчин и какой-то непонятный зверь – «вроде собаки, только белый». Его собственный Предок, Дикобраз (или Ехидна), пришел со стороны Арнемленда и прошел через Каллен дальше, к Калгурли.
Я снова взглянул на поселение, на металлические крыши и вертящиеся крылья ветряного насоса.
– Значит, Дикобраз проходит вон там? – спросил я.
– Там, там, босс. – Джошуа улыбнулся. – Да, ты верно смотришь.
Он начертил мне путь Дикобраза: через взлетную полосу, мимо школы и насоса, потом вдоль подножия Утеса-Перенти, а оттуда уже вниз, на равнину.
– Можешь спеть мне песню про него? – спросил я. – Про то, как он сюда пришел?
Он оглянулся по сторонам, чтобы убедиться, что рядом никого нет, и пропел своим грудным голосом несколько куплетов песни о Дикобразе, отбивая ритм ногтем по куску картона.
– Спасибо, – поблагодарил его я.
– Босс!
– Расскажи мне еще что-нибудь, – попросил я.
– Тебе нравятся всякие истории, да?
– Нравятся.
– Ладно, босс! – Он покачал головой из стороны в сторону. – История про Большого Летуна.
– Стрекоза? – переспросил я.
– Больше.
– Птица?
– Больше.
