В рамках закона правительство сохраняло за собой право на все минералы, сокрытые под землей, и выдавало лицензии на геологоразведочные работы. Однако компании, желавшие вести разработки на земле аборигенов, были обязаны, по меньшей мере, советоваться с «традиционными владельцами» и – если добыча ископаемых начиналась – выплачивать им гонорар за разработку недр.
Титус, взвесив все за и против, пришел к выводу, что деньги от добычи минералов – плохие деньги. Плохие для белых и для черных. Это они развратили Австралию, внушили ей ложные ценности и представления об уровне жизни. Когда какая-нибудь компания получала разрешение на проведение сейсмической разведки его территории, он выражал свое презрение пассивным отказом от сотрудничества.
Из-за такой позиции у него не прибавлялось друзей – ни среди белых бизнесменов, ни среди амбициозных чернокожих из Алис. В этой же позиции крылась причина теперешней коллизии.
Около 1910 года дед Титуса, поддерживавший сношения с кланом лоритья, который теперь проживает на территории миссии Амадеус и называет себя людьми Амадеуса, обменялся с его членами двумя наборами немеченых чуринг. Этот обмен давал каждому право на доступ к охотничьим угодьям другого. Поскольку чуринги никто с тех пор не возвращал, соглашение по сей день остается в силе.
И вот однажды, когда добывающая компания уже отчаялась договориться с Титусом, в Алис заявилась делегация из Амадеуса и объявила, что не Титус, а они – хозяева той земли и ее песен, и потому гонорар за разработку ископаемых причитается им. Оказалось, они просто подделали чуринги – вырезали на них собственные тотемные рисунки. Иными словами, присвоили себе право на землю, которое принадлежало Титусу с рождения.
Титус, который слышал об Аркадии, призвал его на помощь.
На инструктаже в Алис Аркадия заверяли, что все это – просто мелкая ссора из-за денег. Но Титусу, как выяснилось, плевать было на деньги. Дело оказалось серьезнее: подделав чуринги, люди Амадеуса не погнушались сфальсифицировать историю Творения.
Титус рассказал Аркадию, что по ночам слышит голос Предков, требующих отмщения, и говорил, что его долг – повиноваться их зову.
Аркадий, со своей стороны, понял, что необходимо срочно заставить обидчиков отречься от своего святотатства, но пока мог только попытаться выиграть время. Он предложил Титусу отправиться в Алис и отдохнуть.
– Нет, – хмуро заявил Титус. – Я останусь здесь.
– Тогда обещай мне одну вещь, – попросил Аркадий. – Ничего не предпринимай до моего возвращения.
– Обещаю.
Аркадий верил, что тот сдержит обещание; но по-настоящему его потрясло то, что аборигены готовы извратить собственные законы, лишь бы набить карман.
– Если так пойдет и дальше, – сказал он, – я, пожалуй, брошу все это дело.
В тот вечер Эстрелья решила приготовить «эстофадо для кровельщика», и, пока мы ждали в ее трейлере, по крыше вдруг забарабанили редкие капли дождя. Я высунулся поглядеть на небо и увидел над Либлером плотную завесу туч, по краям которых сверкали молнии.
Через несколько минут дождь перешел в мощный ливень.
– Черт! – сказал Аркадий. – Да мы здесь на недели застрянем!
– Я не против, – заметил я.
– Вот как? Зато я – против!
Во-первых, требовало внимания дело Титуса. Во-вторых, надо было выяснить, что с Хэнлоном. В-третьих, через четыре дня у Аркадия была назначена встреча в Дарвине с инженером-железнодорожником.
– Ты мне не говорил, – удивился я.
– А ты не спрашивал.
Затем в генераторе вышел из строя автоматический выключатель, и мы погрузились в полутьму. Дождь барабанил еще полчаса, а потом прекратился так же внезапно, как и начался.
Я вышел из трейлера.
– Арк! – позвал я. – Иди скорей.
Над долиной между двумя горами раскинулась двойная радуга. Утесы, прежде скучно-рыжие, сделались багрово-черными и полосатыми, как шкура зебры: по ним вертикально струились белые потоки воды. Туча казалась плотнее земли, из-под ее нижнего края проглянул напоследок солнечный луч, озарив колючки полосками бледно-зеленого света.
– Да, – сказал Аркадий. – Такого нигде в мире не увидишь.
Ночью опять лило. Наутро, еще до рассвета, Аркадий растолкал меня.
– Пора ехать, – сказал он. – Живей.
Он послушал прогноз погоды. Обещали ухудшение.
– Обязательно нужно ехать? – спросил я спросонок.
– Мне да, – ответил он. – А ты, если хочешь, оставайся.
– Да нет, я тоже поеду.
Мы выпили чая и навели порядок в трейлере. Оттерли пол от пятен грязи и оставили записку для Уэнди и Рольфа.
Проехали по лужам вдоль взлетной полосы и выехали на дорогу, идущую от озера Маккай. Рассвет был унылый и бессолнечный. Мы преодолели гребень… а дальше дорога утонула в бескрайнем озере.
– Ну вот и все, – сказал Аркадий.
Когда мы добрались обратно в Каллен, снова лил дождь. Рольф стоял возле магазина в непромокаемой накидке.
– Ага! – ухмыльнулся он мне. – Думал улизнуть, не попрощавшись? Я с тобой еще не наговорился!
