Разумеется, к 1953 году, после обнаружения новых материальных свидетельств в пещере на краю Калахари, Дарт готов был поделиться своими догадками. В работе, озаглавленной «Хищная переходная стадия от обезьяны к человеку», он написал, что наш вид выделился из обезьяньей среды именно потому, что мы были убийцами и каннибалами; что Оружие породило Человека; что вся последующая история вращалась вокруг обладания оружием и разработки все более совершенных его форм и что, следовательно, люди должны приспосабливать не оружие к нуждам общества, а само общество – к имеющемуся оружию.
По силе идеологического воздействия ученик Дарта Роберт Ардри ставил эту работу в один ряд с «Коммунистическим манифестом».
В 1947–1948 годах, ведя раскопки в пещере Макапансгат-Лаймуэркс (в этом жутковатом месте фуртреккеры[118] вырезали некогда целое племя банту), Дарт обнаружил нечто, что он принял за «кухонную мусорную кучу» австралопитеков, которые, «как и Нимрод, живший много позже их», были охотниками.
Эти австралопитеки, помимо того, что питались яйцами, крабами, ящерицами, грызунами и птицами, еще и убивали в большом количестве антилоп, не говоря уж о более крупных млекопитающих вроде жирафа, пещерного медведя, гиппопотама, носорога, слона, льва и двух видов гиены. Кроме того, среди 7000 с лишним костей было найдено множество черепов бабуинов
Из этих ископаемых Дарт выбрал один характерный образец: «сломанную нижнюю челюсть двенадцатилетнего сына человекообразной обезьяны».
«Паренька убили жестоким ударом, нанесенным с большой точностью в самое острие подбородка. Удар дубиной был столь мощным, что сокрушил челюсть с обеих сторон лица и вышиб все зубы. Эта драматическая находка побудила меня начать в 1948 году и продолжить в течение последующих семи лет изучение образа жизни этих убийц и каннибалов».
Что он и сделал. Принялся сравнивать скопление костей из Макапансгата с костями из Таунга и Стеркфонтейна (последняя – пещерная стоянка под Преторией) и с 1949-го по 1965-й опубликовал в общей сложности тридцать девять работ, в которых излагал свою теорию остеодонтокератической (от греческих слов «кость», «зуб» и «рог») культуры орудий у австралопитеков.
Нарисованная Дартом картина жизни наших прямых предков представляла их правшами; их излюбленным оружием была дубинка, сделанная из периферийного конца антилопьей плечевой кости; вместо кинжалов они использовали рога или длинные обломки заостренных костей, вместо пил – челюстные кости, вместо багров – клыки хищников; а множество других костей было раздроблено с целью извлечения костного мозга.
Заметив также, что хвостовые позвонки почти неизменно отсутствовали, Дарт предположил, что хвостами размахивали как цепами, кнутами или сигнальными флажками. А еще из-за того, что у бабуинов и австралопитеков черепа были, очевидно, намеренно изувечены, он предположил, что обитатели пещеры были «профессиональными охотниками за головами». Он заключал:
«Забрызганные кровью, оскверненные резней архивы человеческой истории – от древнейших египетских или шумерских записей до недавних зверств Второй мировой войны совокупно со сведениями о повсеместном каннибализме в древности, с практикой животных и человеческих жертвоприношений или заменивших их обрядов в официальных религиях, с распространением по всему миру скальпирования, охоты за головами, нанесения телесных увечий и некрофилии – свидетельствуют об общем факторе кровожадности, о хищной привычке, о пятне Каина, которое с точки зрения рациона отличает человека от его родичей-антропоидов и скорее сближает его с самыми опасными хищниками».
Уже сам стиль наводит на мысль о том, что что-то здесь не так.
В Народном парке ко мне подошел какой-то преждевременно состарившийся хиппи.
– Прекратите убийства! – сказал он. – Прекратите убийства!
– Ты же не станешь, – спросил я, – уговаривать тигра жевать траву?
И поднялся, приготовившись дать деру.
– Подонок! – закричал тот.
– Вспомни Гитлера! – прокричал я ему в ответ. – Вспомни Рудольфа Гесса! Оба – правоверные вегетарианцы!
Я слышал, что в пору Великого поста совершается больше убийств, нежели в любое другое время года. Под воздействием бобового рациона (ибо основная пища греков во время постов – бобы) человек приходит в такое состояние, когда ему взбредает на ум принести жертву на алтарь своего любимого святого и пырнуть ножом своего соседа.
