Тропы песен полностью

В какой именно момент от этой линии отделился человек – вот вопрос, который ученые готовы обсуждать до бесконечности. Каждый полевой исследователь мечтает найти ЕГО. Но, как предупреждал Брейн, «найти красивое ископаемое и связать с ним свою репутацию – значит перестать видеть само ископаемое».

Как бы то ни было, примерно два с половиной миллиона лет назад или чуть позже в Восточной Африке появилось маленькое проворное существо с поразительно развитыми лобными долями мозга. На всех трех стадиях у австралопитека соотношение массы тела и мозга оставалось постоянным. У человека же наблюдается неожиданный взрыв.

Элизабет Врба написала ряд получивших международное признание работ, посвященных темпам эволюционных изменений. Именно она заострила мое внимание на спорах между «градуалистами» и сторонниками «теории скачка».

Дарвинисты-ортодоксы считают, что эволюция происходит размеренно и непрерывно. Каждое новое поколение едва заметно отличается от родителей; когда же различия накапливаются, вид переходит генетический «водораздел», и возникает новое существо, достойное нового линнеевского имени.

Сторонники же «теории скачка», наоборот, – памятуя о жестоких переломах двадцатого столетия – утверждают, что каждый вид есть некий цельный организм, внезапно возникающий и внезапно исчезающий, и что эволюция происходит скачкообразно: вслед за короткими вспышками суеты наступают долгие периоды затишья.

Многие эволюционисты считают, что движущей силой эволюционных изменений является климат.

Виды в целом консервативны и сопротивляются переменам. Подобно супругам в непрочном браке, они живут себе и живут, идя на мелкие уступки то здесь, то там, пока наконец не оказываются в точке взрыва, когда справиться с разладом уже невозможно.

В условиях климатической катастрофы, когда вся привычная среда обитания распадается на глазах, маленькое племенное сообщество еще может отделиться от сородичей и зажить изолированно – обычно в каком-нибудь ареале на самой окраине той территории, которую занимали его предки; там ему предстоит или претерпеть изменения, или вымереть.

«Скачок» от одного вида к следующему, когда он случается, происходит быстро и резко. Новые пришельцы вдруг перестают откликаться на прежние брачные зовы. По сути, как только эти «изолирующие механизмы» обретают силу, виду уже не угрожает генетический «откат», утрата новых признаков, возврат к прошлому.

Иногда новый вид, окрепнув благодаря совершившимся переменам, может заново заселить прежние места обитания и вытеснить своих предшественников.

Процесс такого «перескакивания» к изоляции назвали «аллопатрическим (иноземным) видообразованием». Это явление и объясняет – притом что биологи находят бесчисленные вариации внутри вида (касающиеся величины тела или пигментации), – отчего никому и никогда не удавалось найти промежуточную форму между ближайшими видами.

Поэтому поиски истоков человека могут оказаться погоней за химерой.

Обязательная изоляция, необходимая для «перескакивания», по-видимому, может с равным успехом существовать и вдоль пути миграции, который в конечном счете тоже является участком территории, но только вытянутым в длинную непрерывную линию, похожую на спряденную из руна нить.

Когда я вот так размышлял об этом, меня вдруг поразило сходство между «аллопатрией» и аборигенскими мифами о сотворении мира: ведь в них каждый тотемный вид зарождается сам по себе, изолированно, в какой-то одной точке на карте, а затем разбредается по земле, опутывая ее линиями своих следов.

Все виды рано или поздно должны совершать «скачки», но одни «скачут» охотнее, чем другие. Элизабет Врба показала мне схемы, на которых вычертила «родословную» двух монофилетических[124] групп антилоп – Alcephalini и Aepycerotini; оба вида восходят к одному общему предку, жившему в эпоху миоцена.

Антилопы Alcephalini – семейство, к которому относятся и бубалы, и антилопы гну, – имеет особые зубы и желудки, приспособленные к питанию в условиях засухи; за последние шесть с половиной миллионов лет внутри этого семейства быстро возникло около сорока видов. Импала, или чернопятая антилопа, представитель семейства Aepycerotini, будучи универсалом, способным благополучно существовать в любых климатических условиях, так и осталась неизменной с глубокой древности до сего дня.

Эволюционные изменения, сказала Элизабет Врба, некогда превозносились как признак успеха. Теперь-то мы знаем: самые успешные виды – это те, что существуют долго.

По-настоящему важная новость – это то, что мы происходим от весьма устойчивой линии предков.