С ихоморами покончено. Из правой руки выскользнул последний клинок и гулко упал на потрескавшуюся, пыльную землю. Устало опустившись на колени рядом с оружием, закрыла лицо грязными руками. «Всё-таки я стала убийцей. Настоящим убийцей! Тогда в переулке, с одним из охотников всё произошло случайно, а на этот раз намеренно. Да, твари отличались кровожадностью, а я защищалась и пыталась защитить остальных, но всё же убила. И что самое обидное, мои действия не принесли результата: мне так и не удалось сберечь семью».
Безумно страшно было убрать руки от лица и посмотреть, кого же они загрызли, но мне необходимо это сделать. «Я смогу, я справлюсь!» Сглотнув подступивший к горлу комок и смахнув, начавшую свой прямой путь по щеке, слезу, заставила себя встать.
Телега стояла боком, как мы её и оставили, но вещи находились в беспорядке. Многие узелки валялась на земле, а те, что побольше, в самой повозке, но в раскрытом виде с выпотрошенными наружу предметами. Неужели ихоморы пытались найти остатки еды? У повозки лежали двое: он и она. Мне удалось их опознать по одежде, так как всё остальное определению уже не поддавалось. Мерзкие твари изодрали всю плоть, оставив только кровавое месиво. Хорошо, что мы так и не обедали, иначе весь мой скудный рацион, который остался в рюкзаке, оказался бы на земле.
Подавив рвотный позыв, я вернулась к тому зверю, которого убила чуть раньше вожака. Там лежала Аталия, животом вниз. Ориентироваться пришлось так же, по одежде, потому как спина и голова девушки были изуродованы острыми когтями хищника, многих кусков плоти не хватало.
Бедняжка так и не узнала обо мне правды. Может так даже лучше, по крайней мере, её не постигнет разочарование. Снова украдкой взглянув на тело, я заметила в правой сжатой ладони покойницы цепочку, очевидно, она сорвала её перед смертью.
Присев на корточки, аккуратно разжала ещё тёплые тонкие пальчики с каплями крови на коже и вытащила блестящий серебряный кулон. Цепочка была отлита из простого металла, который уже частично потемнел, а вскоре потемнеет ещё сильнее, но овальный медальон блестел будто новый. Внутри него имелось два портрета, скорее всего, Атл и Итеррита в молодости. По-видимому, Аталия носила данное памятное украшение по праву старшей дочери. К горлу снова подступил настырный комок, а глаза предательски заблестели. Вдруг на моё плечо опустилась чья-то тяжёлая рука. Я вздрогнула от неожиданности. «Как я могла расслабиться, а если бы это был ихомор!»
— Прости, что напугал! — произнёс воин и обошёл меня, встав передо мной.
Я поднялась. Оборотень внимательно посмотрел на меня с лёгкой полуулыбкой.
— А ты не так-то прост, как кажешься сначала, — подозрительный взгляд голубых глаз. — Ты думал, я не почую магию?
Тут я вспомнила, что говорил мне Диларий: оборотни прекрасно распознают магию, хотя сами ей не особо владеют, а если они в звериной ипостаси, так, вообще, труба, чуют за километры.
— Я бы не хотел, чтобы об этом знали. Разве у меня нет права на секрет? — пришёл мой черёд задавать вопрос.
— Конечно, есть — не задумываясь, ответил воин и улыбнулся шире. — На самом деле, я пришёл не секреты твои раскрывать, — он снова многозначительно на меня посмотрел. — А сказать тебе «спасибо»! Если бы не ты, пришлось бы худо.
Опустив глаза, я посмотрела на местами запачканную кровью цепочку медальона, который всё еще был открыт и откуда на меня смотрели молодые, счастливые лица. Потом вскинула голову и серьёзно сказала:
— Я всего лишь вернул долг. Ты защитил меня в лесу, а я помог тебе здесь. Так что квиты!
Оборотень ещё раз уважительно посмотрел на меня и кивнул.
— Квиты!
Мужчина ушёл, а я вернулась к телеге и внимательно всё там пересмотрела. Мне вспомнился эпизод, казалось бы, из прошлой жизни: сколько негодования вызвали во мне тогда в переулке мародёрские действия Нардана, когда он выворачивал карманы у трупов. И, вот, спустя чуть больше полугода, я сама к такому пришла.
По правде говоря, это далеко не единственная дикая вещь, которая, ввиду обстоятельств, вошла в мою нынешнюю жизнь и стала её частью. Я, конечно, и сейчас отчётливо понимала, что совершаю низкий поступок, обворовывая покойников с целью наживы, но как бы сказал Нардан «оно им уже не пригодиться, а мне ещё жить». Всё-таки, где-то по пути, я умудрилась растерять хвалёные моральные качества. Печально улыбнувшись своим мыслям, продолжила поиски.
В основном мне попадалась одежда и посуда, но на дне одной из сумок посчастливилось найти некоторую сумму монетами. Вероятно, это и была последняя зарплата бедных людей. Забрав деньги, а также несколько серебряных украшений, найденные в одном из узелочков, я вылезла из телеги. «Но здесь лежат только три тела, где же Изола и Лайали? Может они уцелели?» — пришла, внезапно, мысль. В надежде на лучшее, я вернулась к укрытию, где оставила коня.
Мой жеребец послушно стоял по стойки смирно, изредка постукивая копытами. Немного в стороне от него, на земле, лежала Изола, а возле неё, спрятав лицо в колени, сидела маленькая Лайали и плакала. Подойдя ближе, я поняла в чём дело.
