— Ленин учил, что аграрные вопросы наитруднейшие как в теоретическом, так и практическом плане. Я бы советовал вам, товарищ Заградин, помнить это.
— Спасибо, Андрей Федорович, вы меня старательно просвещаете сегодня. Но Ленин никогда не, учил нас уходить от трудных вопросов. Наоборот, требовал сосредоточивать на них максимум внимания и энергии. Положение дел на селе чрезвычайное. Я заявляю это со всей ответственностью. Нравится это вам или не нравится, но это так. Я готов нести любую ответственность за свои слова, готов принять любое решение партии — выполню его, как подобает коммунисту. Но прошу об одном — сделайте так, чтобы о нашем споре знал товарищ Сталин.
Ширяев долго непонимающе смотрел на Заградина, потом, глотая и не выговаривая от гнева слова, выдохнул:
— Вы что, что такое говорите, Заградин? Товарищу Сталину? Доложить? Товарищ Сталин все знает и без наших докладов, без ваших нелепых доморощенных соображений…
Говоря это, Ширяев пристально смотрел на Заградина сбоку, будто не узнавая его или видя впервые. Мысли лихорадочно скакали. «Вишь, как он разошелся. «Положение чрезвычайное, катастрофическое…» Надо дать бой, ответить». В этот момент ему подали записку. Она была от работников, что приехали вместе с ним и сидели сейчас в зале. Там было всего несколько слов: «Заградин раскрылся. Пусть выговорятся и остальные его единомышленники… Яснее будет картина». Ширяев, прочтя записку, несколько успокоился. «Верно, — подумал он, — пусть себя покажут, во всей красе».
Он, хмурясь, смотрел в зал, ни на кого отдельно не глядя, однако всем было не по себе. Каждому казалось, что прищуренные, сверлящие глаза упираются в него.
Выступавшие вслед за Заградиным тоже не обрадовали Андрея Федоровича. Ораторы не рисковали браться за общие проблемы, не разбирали вопросов в масштабе страны. Но ветлужские дела разбирали дотошно. Центру досталось тоже — вопросы ставили такие, что Ширяев ежился. С севооборотами плохо? Плохо. С ценами на сельхозпродукцию чепуха? Чепуха. А удобрения, сельхозинвентарь, а торговля в деревне?
После трех или четырех выступлений слово взял Курганов. Он решил про себя, что будет говорить спокойно, «не дразня гусей», как любил сам выражаться. Но в то же время боялся, что не сумеет выполнить это условие. Михаил Сергеевич только что начал свою речь, как Ширяев спросил:
— Вы подробнее расскажите, Курганов, о ваших новшествах в Приозерье. Ведь вы инициаторы. Деревни побоку, вместо какой-то там Загорянки или Осиновки даешь град Китеж. Или, по крайней мере, центр не меньше, чем Ветлужск или, допустим, Калуга. Так, что ли?
Курганов хотел ответить, но Ширяев, покачав головой, продолжал:
— Скажи какие прыткие. Города им подавай. Может, с метро и театром прикажете отгрохать? Расскажи, расскажи, милок, как вы дошли до жизни такой. А колхозники недоумевают, почему такое? Чем не понравились начальству наши Сосновки и Загорянки? Возмущаются.
— Вы ведь знаете, товарищ Ширяев, что дела эти стали развертываться после статьи товарища Хрущева в «Правде».
Ширяев вспылил:
— Вы за высокие авторитеты не прячьтесь. И потом, это была лишь личная точка зрения товарища Хрущева. Личная. Статья печаталась в дискуссионном порядке. Это понимать надо.
Курганов собирался с мыслями: как ответить? Он понимал, что обстановка и так накалена до предела. Он всем сердцем, всем своим существом был согласен с каждым словом, с каждой мыслью Заградина и неотступно думал, как, какими доводами дополнить, подкрепить высказанные им соображения.
— Я был во многих колхозах. Возмущенных колхозников не нашел. Непонимающие, сомневающиеся есть, это верно. Но при каком большом деле их не бывает?
Ширяев скользнул по нему взглядом:
— Значит, не искали, раз не нашли. И видимо, плохо знаете положение дел в районе. Мы поручим нашим товарищам более основательно разобраться в них.
— Ну что же, будем рады, если ваши товарищи, подскажут нам, что мы упустили, что сделали не так. Может, предложат какие-то новые меры подъема колхозных дел. Будем благодарны за это. Но я хочу сказать о другом. Почему вы нас так строго судите сегодня, товарищ Ширяев? Урожайность стала выше? Выше. Незначительно пока, но, думаю, перспектива к росту реальная. Поспешили со слиянием деревень. Верно, но эту ошибку мы исправляем, тем более что к практическим-то шагам приступило еще очень мало артелей. И не агрогорода мы имели в виду, мы не фантазеры, а просто хорошие, более или менее благоустроенные села. Андрей Федорович, услышьте наш голос: Заградин целиком прав — надо ведь решать наболевшие у нас вопросы — с удобрениями, с планированием севооборотов, системой государственных заготовок…
