Но раздражение улеглось, стоило выйти за порог. Под утро прошел дождь, на дворе похолодало. Воздух пах влагой, землей и садовой жизнью, Дион был мил и обходителен, а у кареты оказались распашные дверцы, через которые без особых ухищрений удалось пронести пышные юбки. В последний момент прибежала Лисси с собольей пелериной и убедила госпожу прикрыть плечи.
На конной тяге до столицы добирались вдвое дольше, чем на родде. Однако скучать не пришлось. Едва тронулись, Дион снял со своего мизинца черный перстень и надел Лене на палец, загадочно обронив, что двум птицам на одной ветке не место.
— Цапля, — пробормотала она, рассматривая тусклый серебряный рисунок. — Но почему?
— Это твое наследие. Мне довольно коршуна, — Дион коротко показал руку.
Лена успела заметить такой же перстень, только крупнее, и летящий терракотовый росчерк на черном камне.
— Но это значит, что ты…
Она не договорила, не решилась — слишком это было неожиданно. И Дион поспешил воспользоваться паузой, словно не хотел слышать, что Лена имела в виду:
— Князь Иэнны пожелал видеть меня своим представителем при дворе короля Лаэрта. Коршун — его знак.
— Но коршун был на гербе династии Айолов. В левом верхнем углу, если не ошибаюсь. Так князья Иэнны — наследники императорского трона?
Дион на миг опустил глаза и усмехнулся.
— Даже если так, какое это имеет значение сейчас?
Тяжелый, холодный перстень был слишком велик для тонкого пальчика Леннеи. Лена сделала себе мысленную пометку: следить, чтобы ценное украшение не потерялось.
Дорога предстояла долгая, и Лена придумала спросить, что изменилось в жизни приглашенных на прием вельмож, пока она прохлаждалась на подземном курорте. Полушутливые ответы не содержали ценной информации, но давали представление о людях, с которыми придется столкнутся. К примеру, замечание "Рэйд Блайн стал еще шире" наводило на мысль, что господина с этим именем следует высматривать среди толстяков. А пассаж "Рэйда Конбри похоронила мужа и просто расцвела" намекал, что дама, скорее всего, немолода, но еще способна кружить головы мужчинам. Хоть что-то. Лучше, чем отправляться на эти своеобразные смотрины совсем вслепую.
Лена слушала Диона и тихонько ежилась. Смотрины от слова "смотреть". На нее будут смотреть, ее будут изучать, оценивать, судить — за тем и позвали.
Догадка подтвердилась, едва они вошли в просторный белый зал. За высокими арочными окнами с фигурным переплетом догорал день, но внутри было празднично от колдовского света. Стены мерцали затейливой вязью морозных узоров, словно в разгар лета в центре Мельи воздвигся дворец из снега и льда; по инистому орнаменту бежали серебряные спирали. Тонкие колонны подпирали сводчатые потолки, затянутые витой искристой сетью. Все кругом было прекрасно и холодно. Фуршетные столы, фарфор, хрусталь, свечи, горящие тонким голубым огнем, мягкие диваны, избранное общество. Мужчины в костюмах сдержанных расцветок, дамы в пышных платьях.
При появлении Диона и Лены гости остались на местах — сидели, стояли, угощались винами и закусками, беседовали, но было явственное ощущение, что все они, как один, повернулись и разглядывают Лену. Скептически, надменно, едва ли не с презрением. На миг ей до паники захотелось выскочить в коридор, прыгнуть в карету, умчаться назад в Скир. Но поскольку сделать этого было нельзя…. Лена расправила плечи, улыбнулась и окинула зал неторопливым взглядом.
Не успел Дион подвести ее к ближайшему столу, как рядом материализовалась дама в голубовато-стальном туалете — пепельные волосы уложены короной, на лебединой шее колье из синих и белых камней. Никак сапфиры и бриллианты?
— Милый друг, какая дивная иллюзия, — бесцеремонно заявила она, вкладывая узкую белую ладонь Диону в руку. — Где вы ее раздобыли?
Он с усмешкой сжал тонкие пальцы, унизанные перстнями, склонил голову — очень условная имитация поцелуя. Милый друг?
— Не все ли равно? — улыбнулся беспечно. — Вам не нужны иллюзии, Иллирия, вы и так с каждым днем только хорошеете.
Дама рассмеялась низким воркующим смехом — будто горлица. И повернулась к Лене.
— Леннея, душенька, вас просто не узнать! Вы стали настоящей красавицей! — она взяла Лену за руки и отстранилась, рассматривая ее. — Чудесное платье! Не пойму, у кого сшито…
— Так-так, Герд! — хриплый баритон из-за спины избавил Лену от необходимости отвечать. — Вижу, вы решили похвастаться своей, кхм, подопечной…
Немолодой обладатель голоса плохо соответствовал своему богатому облачению. Ему словно бы все мешало, все сидело кое-как — и костюм из дорогой, сразу видно, ткани, и галстук с бриллиантовой заколкой, и драгоценные запонки на рукавах, и перстни на волосатых пальцах. Здоровый, потный дядька, с редкими, плохо прочесанными волосенками, зачем-то наряженный аристократом. И лицо сизое, как у завсегдатая пивного ларька. Вспомнилось: "Рэйд Коллей все так же груб, а за воротник закладывает больше прежнего".
Дион коснулся Лениного локтя.
— Леннея Дювор ин-Скир — моя невеста, если вы запамятовали…
Его голосом можно было морозить лед для коктейлей.
