На этот раз Дион не выказал сочувствия, не попытался помочь. Просто отпустил. Сделал шаг назад, беря себя в руки.
— Я думала, они знают про маму, — просипела Лена. Это казалось лучшим вариантом из всех. После вчерашнего сна. — Мне кажется, она тоже была одаренной…
Голова вдруг отчаянно закружилась, во рту появился кислый вкус. Лена схватилась за край постели, беспомощно царапая одеяло сломанными ногтями.
Пока она боролась с дурнотой, Дион исчез из поля зрения — и появился снова, протягивая ей стакан воды. И она взяла, и выпила, хотя больше всего на свете хотела выплеснуть эту воду ему в лицо.
Глупо, конечно. Но он не должен был с ней — так…
— Об этом ты тоже могла спросить меня, — сухо констатировал Дион. — Да, в ней поздно пробудился дар. Такое бывает. Кровь Айолов дала о себе знать. Я видел ее в тот день. Она вся светилась даром. Надзирающие пришли бы за ней и не посмотрели, что перед ними жена члена королевского совета. Она приказала мне молчать. Не хотела навлечь позор на семью, на вас с братом. И я молчал. Даже твой отец ни о чем не догадывался. Я не знал, что она собиралась сделать. Не уверен, что в тот момент она и сама это знала. А вечером ее нашли в лодке посреди пруда…
Лена вздохнула. Впервые ей стало по-настоящему, до спазмов в груди, жаль Леннею.
Дочь рэйда отняла ее жизнь и взамен навязала свою. Но сейчас Лена готова была простить дурочку. После всего, что на нее свалилось, немудрено кинуться в другой мир, как в пропасть, не думая о последствиях.
Однако сейчас проблемой была не Леннея.
— Спасибо, что рассказал, — Лена заставила себя поднять взгляд. — И за то, что спас. Я действовала сгоряча. Обещаю, это не повторится. Сними энтоль, пожалуйста. Давай поговорим спокойно.
— Нет, Леннея, — Дион потер виски и сел рядом. Выглядел он крепко потрепанным, на рубашке пятна пота и пыли, надорванный ворот в крови. — Я пытался доверять тебе. И к чему это привело? Ты хоть понимаешь, что с тобой могло случиться?
Еще бы она не понимала! Она почувствовала это на собственной шкуре.
— Хватит, доигралась. Будешь носить энтоль постоянно. И больше никаких послаблений. Пока я не выясню, кто подбросил записку и что вообще происходит, из покоев ты не выйдешь и дар использовать не будешь. О даре мы еще поговорим, но не сейчас, — он стянул с ее безвольной руки перстень с цаплей, и цапля не воспротивилась. — Ложись в постель. Не бойся, я позабочусь, чтобы сюда никто не вошел. Пока обойдешься без Лисси. Я должен проверить ее еще раз. А утром тебя осмотрит лекарь.
Он встал.
— Дион, — окликнула Лена, и голос ее сломался. — Знаешь, я тоже пыталась тебе поверить. Я даже чуть было…
В груди кончился воздух. Она на миг прикрыла глаза, собралась с силами.
— Ты, может, не слышал, но люди ошибаются. Это нормально. Я ошиблась, признаю, и я заплатила за свою ошибку. Желаю ли я о том, что сделала? Ни капли! Потому что днем раньше, днем позже я ошибусь снова или просто сделаю что-то такое, что тебе не понравится, и ты воспользуешься поводом превратить меня в ручную зверушку, — она перевела взгляд с браслета на хмурого Диона. — Скажи, ты со всеми так? Если человек поступает не по-твоему, ты просто надеваешь на него ошейник, как на собаку? Или это только мне так повезло? Особая привилегия? Жаль, на моем пути не встретится избавитель, который выкупил бы меня у тирана и вернул свободу!
Он вздрогнул, как от удара.
— Ты не знаешь, что такое тирания!
— И ты решил меня просветить?
Внезапно Дион развернулся и обеими руками смел с прикроватного столика все, что там было: часы, графин, стакан на блюдце, вертикальную колбу ночника, какие-то мелочи, вроде заколок для волос — и под грохот и звон бьющегося стекла выкрикнул Лене в лицо:
— Размечталась о королевской короне? Вчера не ушла с Конбри, а потом пожалела? Или тебе помешали уйти? Может, надзирающий Веллет не пытался тебя похитить, а наоборот остановил, и ты его оговорила в отместку? А спектакль с запиской вы с Конбри затеяли для отвода глаз?
— С ума сошел! — ахнула Лена, чувствуя, как внутри все собирается в горячий комок.
Перед ней снова был другой человек. Очень похожий на незнакомца, чье лицо проглянуло под маской заботливого и терпимого опекуна позапрошлой ночью по дороге из убежища в замок. Сейчас этот незнакомец был в бешенстве. Казалось, он и Лену разобьет так же легко, как графин со столика.
Разве не затем нужна власть, даваемая энтолем, чтобы бить и ломать, не встречая отпора?
Лена повысила голос:
— Еще скажи, что я бегала на свидание к твоему дружку Фабри!
Они кричали друг на друга полночи. И наговорили такого, о чем оба должны были жалеть. Лена точно жалела.
Нет, сначала она лежала в грязной порванной одежде, даже туфель не сняв, и грызла зубами угол подушки. Давно ей не было так тошно. С тех пор, как Рома ушел. Тогда тоже тянуло сердце, в голове была свинцовая пустота, и жгло глаза, но слезы не шли.
Неужели опять?..
