Санька видел, как кумулятивная струя прожгла песчаник, из которого были сложены стены крепости, а вторым взрывом вторых зарядов разворотило стену, сделав приличное углубление. Не дыру, конечно… Однако по сравнению с ядрами урон был существенным. Но силой трёх снарядов кусок стены завалило вовнутрь.
— Второго поправь, — не удержался государь, но командир батареи и сам, видимо, разглядел, у кого снаряд ушёл в молоко и не распекая наводчика сам уже смотрел в диоптрический прицел второго орудия.
Оптики в этом мире ещё не существовало, а у Александра и его мастеров и без того дел было по «самую крышу». Его стеклодувы едва освоили колбы, мензурки, емкости для хранения кислот и другую «стеклотару» для химической промышленности, коих требовалось огромное количество.
Следующие пушечные залпы так же были едиными. Через некоторое время Крымскую крепость укутала густая пелена чёрного дыма и русская батарея стрельбу прекратила.
Пока крепость дымила, а расчеты отдыхали, в море со стороны юго-запада появились паруса пяти кораблей. Тут сразу зашевелилась обслуга и канониры средних и малых береговых орудий, размещённых вдоль по косе стволами к оной перпендикулярно. Лафеты задвигались, направляя жерла в сторону противника, наводчики прильнули к прицельным устройствам.
За время ожидания подул северный, нагнетающий Азовское течение, ветер, и двухмачтовые вёсельные турецкие суда двигались против течения и ветра медленно. К тому же на море поднялось, вызванное тем же ветром, волнение. С полутораметровых волн начало срывать брызги.
Командир батареи вынул шёлковый платок и, взяв за уголок, предоставил его ветру. Платок бойко развевался на ветру практически параллельно линии прицеливания.
— Поправка на ветер «ноль минус три», на охлаждение воздуха «один»! Применить! — крикнул он.
Командиры расчётов повторили и команда постепенно стихла вдали. Однако кораблики не спешили приближаться на расстояние своего выстрела.
В общем-то, дальность уже была достаточной, чтобы русским пушкам дострелить до цели, но вот для того, чтобы наверняка попасть, погода была негодной. Волна, ветер… Князь подошёл ближе к командиру батареи и подозвал его жестом.
— Слушаю, ваше величество, — произнёс он, подбегая.
Командиры подразделений все были молоды и вымуштрованы Санькиными кикиморками до зеркального блеска, но этот командир был ещё из первого набора «опричнины». Ему было уже около сорока пяти лет, и он уже мог уходить на пенсион, но Ефим Иванович Карпов держался своей должности обеими руками.
Его род уходил корнями в семью Рюриков, но почитал он Саньку даже горячее, чем своего достойного предка. Тот был где-то далеко, а князь рядом и уже давно проявил себя, как «слуга отчеству, отец солдатам». Ефим Иванович на своём опыте видел, как изменилась воинская служба. Да и было с чем сравнивать. У многих князей и бояр, служба правилась по старинке, а в царских войсках и одёжка стала удобней и справней, и ружьишки ладные, а пушки и снаряды… Любо — дорого приложиться из таких по крепостям. Разлетаются милые, как дощатые избы.
— Ты, Ефим Иванович, не спеши бить по кораблям, если они сами не начнут первыми. А они точно не начнут. Ведь не дурни же они со своими пятью орудиями на наши двадцать лезть.
— Снаряды жалеешь, государь? — спросил без укора Карпов.
— Жалею, майор. Как представлю, как они, родимые, бестолку булькают в море и тонут на глубину, сердце давить начинает. Каждый ведь людскими руками сделан, потом, и даже кровью, полит.
Карпов кашлянул в кулак.
— Не извольте беспокоиться, великий государь, не промажем.
— Да, я не в укор твоим наводчикам. Тут я и сам могу промазать, а как я стреляю, ты хорошо знаешь.
— Знаю, государь, — смутился Карпов. — Ну, тогда ладно. Обождём. И сам хотел предложить, да ты опередил.
— Ну, и добро! Ждём у моря погоды.
Время близилось к полудню и появился Мустафа, с утра отправлявшийся со своими черкесскими башибузуками[34] на разведку. Мустафа набрал войско из тех черкесов, что враждовали с Темрюкскими родами. Именно поэтому Александр был вынужден срочно отправить Салтанкула и его воинов с Тамани, оттого и не нужен был Саньке силовой захват Таманских крепостей. Они бы сдались Мустафе добровольно. Тамань и сопротивлялась ему, думая, что он самозванец из московитов.
Сломал Салтанкул Александру его игру, а сейчас и обидеться может зато, что силком отправил его Санька на корабле в Ростов, но, что поделаешь? Издержки общения с родственниками жены. И жена, кстати, тоже может обидеться. Как же, у её рода победу забрал!
— Плохая тут земля! — крикнул Мустафа. — Вокруг грязевые фонтаны и горячие озёра. Тут только два места, где можно обитать: там на Темрюке, и здесь, где протекает река. Здесь, кстати, у неё очень много рукавов. Некоторые превратились в болота, смешались с подземными водами. Плохое место.
