И с увольнением тоже всё сложилось благополучнее, чем он ожидал. Полковник Коксов из отдела кадров помог минимизировать неприятности, связанные с досрочным прерыванием контракта. Нашёл какие-то лазейки в нормативных документах, и Борисов вышел в запас практически без потерь, и даже деньги за «боевые» удалось получить и вернуть долг Аксакову. И пенсия у Борисова получилась вполне приличная: с жиру беситься не будешь, но и с голоду не помрёшь. К тому же Жуковский – редактор «Рассвета», взял его к себе в штат. Так что им с Ингой, если губу не раскатывать, денег хватало…
Всё вроде бы хорошо устроилось, но вот только посттравматическое стрессовое расстройство, будь оно не ладно, о себе нет-нет, да давало знать кошмарными снами, в которых смешались горячие пощёчины песчаного «афганца», развалины Грозного и тошнотворный запах разлагающихся тел, рёв турбин взлетающих штурмовиков и хлопанье выгоревшего полога армейской палатки… Душман, сидящий в «барбухайке», с лицом главаря Басаева, раз за разом выпускал в него весь рожок из АК-47… Борисову хотелось закричать, но голоса у него не было, и его оружие заклинивало в самый ответственный момент… Он клацал зубами, просыпался и больше не мог заснуть до рассвета… А когда снова забывался тяжёлым сном, опять оказывался то в Афгане, то в Чечне, окружённый врагами, подрывал себя «лимонкой», которую Савицкий оставил ему в «подарок»…
Гранату Борисов на всякий случай привёз с собой и, завернув в промасленную ветошь, зарыл у тёщи в саду.
Мучимый бессонницей, он ворочался, не давая Инге спать, а засыпая, скрипел во сне зубами, вскрикивал и просыпался в липком поту.
– Всё воюешь, Борисов? – жалела его жена. – Тебе надо показаться психиатру…
– Вот ещё! – негодовал он, а сам, конечно, терзался: «Может, и правда, «кукушка» поехала? Так ведь недолго и на седьмой километр…
«Седьмым километром» в Екатеринбурге называли местные «Канатчиковы дачи», то есть дурдом.
«А мы и там не пропадём…» – утешал себя Борисов.
Начальником охраны в «психушке» работал Гена Осадчий – бывший подчинённый Борисова, секретарь комсомольской организации алапаевского батальона. Столкнувшись как-то с Борисовым в центре города, он, заметно округлившийся, но не утративший комсомольского задора, выслушал своего бывшего начальника со снисходительной усмешкой и, внезапно перейдя на «ты», бодро обнадёжил:
– Палыч, ты не дрейфь, если к нам загремишь – в шоколаде будешь! Я тебе два матраца прикажу выдать и бельё новое… Сразу в авторитеты среди нашего контингента угодишь!
– Нет уж, Гена, – поморщился от неожиданного панибратства Борисов, – я лучше без двух матрасов обойдусь…
– Ну, как знаешь, Палыч… – продолжал в том же духе Осадчий. – Если что, звони! Я с главврачом – на короткой ноге…
Нервы у Борисова со временем как-то сами собой успокоились, и сон пришёл в норму. И всё было хорошо, и дома, и на работе…
До той самой минуты, пока не появилась эта надпись в арке. И тут, словно кто-то нажал спусковой крючок, вернул ему прошлые страхи и прибавил новых…
Борисов снова стал нервным, мнительным и даже ревнивым. Прежде он Ингу никогда не ревновал: то, что она способна поступить с ним нечестно, обмануть, предать, даже в голову ему не приходило. А тут она отстранилась, выселила его из спальни…
И в Борисова как будто вселился бес! Он стал прислушиваться, с кем жена говорит по телефону и, главное, – о чём. В её улыбке, в шутливой или серьёзной фразе и даже в молчании стал чудиться ему какой-то скрытый подвох. Борисов дошёл до того, чего сам от себя никак не ожидал. Однажды, когда Инга ушла в ванную, взял её сотовый телефон и прочитал все эсэмэски. Одна «исходящая» на незнакомый номер его насторожила.
«Нужно встретиться…» – гласила она.
А ответная эсэмэска бросила Борисова в жар: «Приходи завтра. Буду ждать».
Трясущейся рукой он выписал неизвестный номер и вернул телефон на место. У Инги ничего спрашивать не стал.
«Наверняка начнёт оправдываться и лгать… Сначала сам во всём разберусь!» – решил Борисов и весь вечер проходил с каменным лицом.
На следующее утро Борисов проснулся с готовым планом действий, который подсказал ему сюжет полуночных новостей.
По «России-24» показывали очередной обмен пленными между ДНР и Украиной. С украинской стороны этой процедурой руководил украинский полковник в камуфляже натовского образца. Его лицо показалось Борисову знакомым: «Так это ж Устименко, начальник группы профотбора Харьковского училища! Он меня когда-то психологическому тестированию учил… Вот ведь, большим человеком в “незалежной” стал, такими политическими акциями руководить доверяют…»
Со стороны Донецкой республики обмен проводила женщина в штатском, которую в титрах назвали «Дарьей Морозовой», но за её спиной маячили военные в униформе современного российского образца… Среди них Борисов увидел Колю Савицкого, тоже с большими звёздами на погонах… Про Савицкого ему три года назад писал Аксаков. Сообщал, что бывший начальник разведки уехал добровольцем на Донбасс и вроде бы командует там целой бригадой.
