– Как это – о чём? – Жуковский сузил мутные глазки, смекая, не разыгрывает ли его Борисов: разве можно забыть, что тебе кресло главного редактора предлагают? Но всё же уточнил: – Конечно, о твоём назначении!.. Помнишь наш разговор?
Борисов за всеми своими личными переживаниями уже и забыл о затее Жуковского:
– Ну да, припоминаю… Но я же сразу тебе сказал, что в начальники не гожусь!
– Вот и накаркал! Я в министерстве всем уши прожужжал, расписывая твои достоинства… Как это – не гожусь? С самим министром разговаривал… Убеждал! Но у него своя кандидатура нашлась…
Странно устроен человек: Борисов ещё недавно отнекивался от места главреда, а когда услышал, что нашёлся другой претендент, по душе царапнуло:
– И кого же на твоё место нашли? – спросил он.
Жуковский в сердцах махнул рукой:
– Скоро узнаешь… Вспомните ещё, как при Жуковском хорошо жили… – И, тяжело ступая, пошёл вниз.
Борисов побрёл наверх в свой кабинет, повесил плащ на разлапистую вешалку и отправился к Изе Лифшицу. Проходя мимо корректорской, он услышал, как за дверью Суламифь Марковна радостно грассирует в телефонную трубку:
– Алло, Софочка! Здравствуй! Ура, мон шер ами, тираны – не всесильны! Они нас-таки испугались… Пруд – наш! Мы его отстояли…
«Хоть у кого-то праздник… – кисло улыбнулся Борисов. – Теперь, быть может, наша революционерка Суламифь Марковна успокоится и даст нам всем передышку… Только надолго ли?»
«Компьютерный гений», всклокоченный, как обычно, сидел в наушниках, увлечённо уставившись в экран. Погружённый в своё занятие, он не заметил вошедшего Борисова, и тому пришлось помахать рукой перед его лицом, чтобы привлечь к себе внимание. Изя снял наушники, из которых вырвалась какофония звуков, которую принято называть современной музыкой.
– Изольд, мне нужна ваша помощь! – сразу взял быка за рога Борисов. – Вы можете пробить мне номер? Узнать, кому он принадлежит? Ну, все эти ваши штучки, когда можно в закрытые базы войти, взломать и так далее…
– Это вы, Виктор Павлович, что же – меня в хакеры зачислили? – хихикнул Изя. – Шифр Пентагона взламывать будем? Это, конечно, возможно… Но вам это очень дорого обойдётся…
– Да нет, Пентагон пусть пока постоит! Мне тут на телефон пришло неприятное сообщение с незнакомого номера, хочу знать, от кого…
Изя пожал плечами:
– А перезвонить пробовали? Хотя нет… Звонить на неизвестный номер не советую: мошенников много развелось…
– Так вы поможете?
Изя протянул узкую ладошку, сделав её «лодочкой», и Борисов положил на неё листок с номером.
«Компьютерный гений», наморщив выпуклый, как у инопланетянина, лоб, долго разглядывал цифры, как будто что-то припоминая. Наконец он сказал:
– Можно обойтись и без взлома. Я этот номер знаю. Это телефон нашего нового главного редактора. Жуковский с утра просил «объективку» на него найти и распечатать… Где-то даже копия у меня осталась…
Борисов нетерпеливо спросил:
– И кто же он, наш новый главный?
– Да вы его знаете… Он у нас много раз публиковался…
– Ну, не тяните, Изольд, кто он? – Борисов уже готов был применить к Лифшицу допрос с пристрастием – при помощи палки и верёвки…
Изя не стал его больше мучить:
– Царедворцев… – сказал он. – Николай Васильевич Царедворцев.
С закадычным другом детства и юности Колей Царедворцевым Борисов не виделся давно. Встречаться с ним не хотелось, особенно после того, как «друг Коля» «выдавил» (иначе и не скажешь!) Ингу из редакции «Красного воина», а Борисова швырнул под каток оргштатных мероприятий.
Если до Чечни Борисов все же, пусть и с оговорками, считал Царедворцева своим другом, то по возвращении осознал, что их дружба подлинной уже не является. На войне отношения друзей проверялись ценой жизни, готовностью пожертвовать собой. Случись им оказаться под пулями, Борисов на Царедворцева рассчитывать бы не смог: «Трудно идти в разведку с тем, кто собрался на рыбалку…»
От былого пионерского и комсомольского вожака в Коле Царедворцеве как будто ничего не осталось. Его лучшие качества: живость ума, обаяние, организационный талант в условиях новой России как-то незаметно превратились в приспособленчество, соглашательство и карьеризм… Молодая готовность прийти на выручку другу, принять ответственное решение, рискнуть ради праведного дела прошла, как юношеские угри, не оставив и следа…
Их отношения сошли на «нет», как будто и не дружили столько лет, не тренировались вместе в ДЮСШ, не лазили на ЧМК за металлоломом, не бежали, как весенние самцы через лес… Словно и не было между ними никогда задушевных разговоров, словно не открывали они друг другу свои планы, не делились сокровенным…
«Может, я придумал себе нашу дружбу ещё в детстве? – размышлял Борисов. – И всё это время только верил, что у меня есть друг?»
Лучше, чем Пушкин, конечно, не скажешь, но Борисов «разродился» своими стихами:
