Стихи – крайняя степень искренности. Выплеснул в них Борисов то, что свербело в душе и – как отрезало: был у него друг Колька Царедворцев, и не стало!
Он, конечно, несколько раз встречался с Царедворцевым на общих собраниях в Союзе писателей, но сам к нему не подходил. И Царедворцев тоже не пытался заводить разговоры, хотя и кивал издали и рукой приветственно помахивал, но не более того.
Когда же встал вопрос об избрании Царедворцева в правление писательской организации, Борисов проголосовал «за». Кому же ещё быть в правлении, как не этому, знающему все входы и выходы в начальственные кабинеты, говоруну и вечному любимцу публики?
Собрание прошло шумно. Штатные ораторы – председатель правления Раказов и ответсек с говорящей фамилией Кукареко битый час «полоскали» собравшимся мозги, рассказывая о том, что сделано за отчётный период и куда потрачены деньги, выделенные на книгоиздание. Ни новых книг, ни запланированных встреч с читателями Борисов вспомнить не мог, но, как и все остальные писатели, единодушно проголосовал за признание работы правления «удовлетворительным». Напрасно правдолюб и фантаст Чесноков пытался привлечь внимание к вопросу о мемориальной доске писателям-фронтовикам, средства на которую тоже выделялись и канули непонятно куда, но Раказов прицыкнул на Чеснокова, и тот примолк, а председатель сразу же перешёл к избранию нового правления.
Выборы прошли в привычном бестолковом режиме: долго печатались бюллетени, потом не могли отыскать урну для тайного голосования и решили заменить её кастрюлей, которую разыскала в своём шкафу Миля Шакировна. В результате подсчёта голосов кворума немного не хватило, но Кукареко обзвонил отсутствующих, и нужное количество голосов набралось.
После окончания собрания Царедворцев на радостях подошёл к Борисову:
– Спасибо, Виктор Павлович, что поддержал! Рад, что не ошибся в тебе в своё время… – И тут его, что называется, понесло: – А я только что новую книгу издал – роман «Отсебятина». Коломенский, ну ты знаешь, самый знаменитый сейчас московский критик, о нём в «Литературке» отозвался как о новой отечественной эпопее, равной по масштабу «Войне и миру»… И название похвалил как провокационно-креативное… А провокация – это уже половина успеха!
Борисов, конечно, знал Коломенского и его критические статьи читал. Он так же был наслышан, что страница положительного отзыва у этого знаменитого критика стоит по расценкам значительно дороже, чем его молчание. Но говорить об этом Царедворцеву не стал. Тем паче он так был увлечён пересказом собственных свершений, что, как глухарь на токовище, не слышал никого, кроме себя:
– «Отсебятину» на премию «Национальный фолиант» выдвинули… Номинировал сам Быков… Ты его, конечно, тоже знаешь… А ещё… – Тут он стал перечислять, в каких столичных журналах его рассказы опубликовали, в какие президиумы, на каких конференциях и рядом с кем из великих современников его посадили, сколько у него в Фэйсбуке и Инстаграме подписчиков… И так – безостановочно, минут пятнадцать, в режиме монолога.
Борисов слушал и диву давался: «И что он мне пытается доказать? Я и не сомневаюсь, что у него всё всегда лучше всех!», но дождаться конца «саморекламы» так и не смог.
– Поздравляю, – оборвал он поток красноречия Царедворцева и отошёл прочь, твёрдо решив впредь держаться от него подальше…
Царедворцев давно перестал быть для него маяком и кумиром – слишком хорошо Борисов знал, на что этот «кумир и маяк» способен ради собственной выгоды. Также он понимал, что сам интересен Царедворцеву только как свидетель его успехов и достижений…
Известие о том, что Николай Васильевич Царедворцев стал их новым главным редактором, ничуть не удивило Борисова. Учитывая связи бывшего друга, и впрямь удивляться было нечему. А вот то, что именно с ним Инга договаривалась о встрече, Борисова потрясло. Он почувствовал себя, как петух, которому отрубили голову… Только что трепыхался всем телом на колоде, не зная о своей судьбе. Тюкнул топор! Голова отлетела прочь, а он, вырвавшись из цепких рук палача, понёсся прочь, разбрызгивая в разные стороны кровь…
Борисов вмиг перестал мыслить логически: «Она встречалась с ним! Встречалась втайне от меня!» – Всколыхнулись подозрения, сплелись в клубок давние обиды, как гадюки в дни змеиных свадеб…
