Первый шаг уже сделан: математический класс. И я хочу сделать второй: гуманитарный класс для подготовки на историко-филологический и юридический факультеты Петербургского университета. Не с такой сильной программой по математике, зато серьезной подготовкой по истории и литературе.
Найдётся ли в вашем флигеле ещё одна комната?
Как только будет возможность, мы тут же съедем в отдельное помещение.
Преданный вам, Саша'.
К Новому году за составление новой программы обучения для Никсы и приглашение к нему Буслаева и Соловьева царь пожаловал графу Строганову орден Андрея Первозванного. Цесаревич, конечно, важен, но Саша считал, что Пирогов со Склифосовским более достойны.
31 декабря папа́ взял Сашу с собой поздравлять с Новым Годом Ростовцева. Яков Иванович уже вставал с постели и даже встретил их в дверях.
И потом сам разливал чай из самовара.
Саша подарил Ростовцеву книгу Чичерина со статьёй о фискальном происхождении общины, но потом был изгнан, ибо папа́ решил говорить с Ростовцевым наедине.
Вечером царь зашёл в Сашины комнаты и поздравил с Новым годом.
И, между прочим спросил:
— Фельдмаршал Барятинский очень страдает от подагры, ваша чудо-плесень может помочь?
— Не знаю, — признался Саша. — Вряд ли. Хотя, если там воспалительный процесс, может быть, облегчит состояние и снимет часть симптомов. Лучше с Пироговым посоветоваться. Но в любом случае надо сначала окончательно поставить на ноги Якова Ивановича.
— Он собирается выйти на службу после Водосвятия.
— Лишь бы в проруби не купался, — усмехнулся Саша. — Вот, когда выйдет, можно будет подумать и о Барятинском. А то ни одного не спасём. Подагра — не угрожающее жизни состояние.
Впрочем, в последнем Саша не был уверен. До подагры в своих лекциях Пирогов ещё не дошёл.
1 января пришёл ответ от Елены Павловны.
«Милый Саша! — писала она. — Ну, конечно, найдётся. Делай гуманитарный класс. Об отдельном помещении не беспокойся. Твоя школа ничуть меня не стесняет».
И Саша набросал записку Евреиновой:
«Я договорился с Еленой Павловной об открытии в моей школе имени Магницкого гуманитарного класса. С осени сего года. Экзамен будет один: эссе на русском языке на свободную тему. Готовьтесь».
В тот же вечер от неё пришло короткое письмо с благодарностью.
4 января Саша в порядке эксперимента всё же напросился на первую лекцию Соловьёва к Никсе.
— Я хочу понять, насколько мне это нужно, — сказал он царю.
Папа́ опешил от такой постановки вопроса, но разрешил, взяв с Саши обещание сидеть тихо в уголке и не встревать.
Обещание Саша выполнил, но читал знаменитый историк суховато и скучно, слишком сжато и точно, слишком вдаваясь в детали. Как лектор Костомаров был лучше.
И Саша решил, что пока обойдётся. Курс русской истории Соловьёва для Никсы был рассчитан на три года, так что Саша решил, что ещё успеет упасть на хвост. Немецкий был актуальнее.
7 января Ростовцев впервые после болезни принял участие в работе Редакционных комиссий. И Пирогов занялся подагрой Барятинского. Пенициллин помогал. По крайней мере, боли стали меньше.
В первой половине января медицинская команда Саши последовательно получала ордена из капитула и проставлялась. Саша ходил на пьянки, как на работу, но пил квас под надзором Гогеля. Советский метод обмыва орденов благополучно пошёл в народ.
Пить что-либо, кроме кваса, было бы опрометчиво, ибо после Богоявления начинались годовые экзамены. Отбояриться от немецкого не удалось, но Саша по крайней мере смог сдвинуть его на конец января, чтобы успеть подготовиться.
Первой он сдавал химию. Предмет, которым он не занимался после первого курса МИФИ, по мере прослушивания лекций Ходнева стал всплывать у него в памяти, причём на уровне десятого класса. И это было значительно круче, чем то, что ему преподавали. Так что Алексею Ивановичу тут же пришлось взять уровень выше.
На экзамене он поставил ожидаемую пятёрку. Папа́ был доволен и позволил Саша пригласить Ходнева к себе на чай. Самым приятном было то, что Гогель не докучал своим присутствием. Ну, со взрослым же ребёнка оставляет.
— Я восхищён, — сказал Ходнев. — Я ожидал многого, но вы смогли превзойти ожидания.
— Я сам не ожидал, — сказал Саша, разливая чай. — У меня к вам деловой разговор, Алексей Иванович. Вы, наверное, слышали о лекарстве, которое мы получили с Пироговым и Склифосовским?
— Да, — кивнул Ходнев. — И спасли Ростовцева.
— Но это полдела, — продолжил Саша, — нужно выделить чистое вещество, поскольку наш раствор нестабилен, сложен в изготовлении и быстро приходит в негодность. Нужен порошок, который можно было бы растворять непосредственно перед инъекцией. А выделить его — это задача для химиков, а не врачей. Поэтому я собираюсь создать химическую лабораторию для выделения пенициллина. Деньги у меня уже почти есть. По крайней мере, мне в двух местах их обещали. Остальное, в крайнем случае, доберём краудфандингом.
— Краудфандингом?
— Это англицизм, — терпеливо, не в первый раз объяснил Саша. — Общественный сбор на какое-то дело. В общем мне нужен компетентный и энергичный химик, который смог бы возглавить мою лабораторию.
