— Я не возьмусь, Ваше Императорское Высочество, — сказал Ходнев, — я больше лектор, чем практик.
— Я не имел в виду обязательно вас. Кто мог бы взяться?
— В Казанском университете преподаёт профессор Бутлеров, — сказал Ходнев, — в позапрошлом году в Париже он сделал любопытный доклад о химическом строении вещества.
— Бутлеров — это прекрасно, — сказал Саша, — но согласиться ли он переехать в Петербург?
— Вам известно это имя? По-моему, я его раньше не упоминал.
— Да, — кивнул Саша. — Я о нём слышал. Но вряд ли я смогу сохранить для него в Казани профессорский оклад, он же не Никсе приедет преподавать. И, насколько я понял, он больше теоретик, а мне нужен экспериментатор.
— В Петербургским Главном педагогическом институте служит профессор Воскресенский. Заведует кафедрой химии и технологии. Сам он вряд ли возьмётся, но у него много учеников, правда, пока довольно юных.
— Это уже интереснее, — заметил Саша, отпивая чай.
— Вы знаете, Александр Александрович… я только сейчас об этом подумал. У нас ведь есть частная химическая лаборатория в Петербурге. Открылась пару лет назад.
— О! — сказал Саша. — Это очень интересно!
Мысль отдать работу на аутсорсинг, а не организовывать все самому и правда была соблазнительной.
— Лабораторию открыли Александр Энгельгардт, преподаватель химии в Александровском лицее, и его друг Николай Соколов в своей квартире на Галерной улице.
Галерная улица была недалеко от Зимнего, на Английской набережной.
— Прямо в квартире? — удивился Саша.
— Да, — улыбнулся Ходнев. — Но они пускают всех желающих за небольшую плату.
— То есть это просветительское, а не исследовательское учреждение?
— В основном, да. Преподают химию по методу Либиха, от учеников отбоя нет.
— Насколько это серьезно? — поинтересовался Саша, которому уже представлялся детский клуб с демонстрацией химических опытов.
— Это лучшая лаборатория в Петербурге, — сказал Ходнев.
— Лучше университетских? — спросил Саша.
— Намного! Университетские, честно говоря, довольно жалки.
— Насколько эти ребята компетентные люди?
— Ребятам обоим за тридцать, — улыбнулся Ходнев. — Николай Соколов окончил Юридический факультет Санкт-Петербургского университета, потом естественное отделение Физико-математического, после чего уехал в Европу. Учился в Германии у Либиха, потом в Париже у Жерара и Реньо. Доктор химии.
О знаменитом немецком химике фон Либихе, профессоре Гиссенского и Мюнхенского университетов и члене чуть не всех европейских академий Ходнев Саше уже рассказывал. Самым интересным было то, что Либих занимался в числе прочего органической химией. В том, что пенициллин — органическое соединение, Саша практически не сомневался.
— Ученик Либиха мне подойдёт, — резюмировал он. — А кто такие Жерар и Реньо?
— Тоже ученики Либиха, известные французские химики-органики.
— Хорошо, — кивнул Саша. — А Энгельгардт? Что за человек? Тоже ученик Либиха?
Фамилия Энгельгардт казалась смутно знакомой. Но Саша не мог вспомнить, откуда. Наука? Литература? История?
— Нет, — сказал Ходнев, — Александр Николаевич не учился за границей, но у него уже несколько работ по органической химии. В прошлом году они с Соколовым основали первый научный русский журнал по химии «Химический журнал Н. Соколова и А. Энгельгардта», где публикуют работы и Бутлерова, и вашего знакомого Менделеева.
— Достойно, — заметил Саша.
— Кроме того, Александр — сын крупного помещика Николая Энгельгардта. Думаю, в основном, на деньги Энгельгардтов и устроена лаборатория. Хотя и Соколов не беден, он из купцов.
— Уговорили, — улыбнулся Саша. — Могу я им написать?
— Я пришлю вам адрес, — пообещал Ходнев.
Адрес Ходнев прислал на следующий день, однако Саша отложил переписку до после экзаменов.
С Якоби они заранее договорились не выносить на экзамен спорные моменты, вроде существования электронов и электрическом токе, как потоке этих самых сомнительных частиц.
Так что папа́, который присутствовал на экзамене, только чуть не с отрытым ртом смотрел, как Саша лихо дифференцирует поток по времени и интегрирует заряд.
— А не рано ему в четырнадцать лет? — опешив, спросил царь. — Это же университетский уровень!
— Как видите, Ваше Императорское Величество, — улыбнулся Якоби, — для Александра Александровича это всё настолько легко, что мне кажется, мы могли бы взять уровень и повыше.
Так что Саша получил свою законную пятерку с плюсом и пригласил Бориса Семёновича на чай, что после плодотворного разговора с Ходневым счёл хорошей традицией.
— Я долго был занят радио, — сказал Якоби, отпивая из чашки, — но в декабре смог найти время и проверил несколько ваших гипотез. Подтверждаются не все.
— Бывает, — вздохнул Саша. — Я не идеален. И где я напортачил?
— Трубки Гейслера проводят ток в обе стороны.
— А вы нагревали катод?
— Да. Надо признать, что обратный ток меньше прямого, так что вы не совсем напортачили, просто были неточны. И чем выше температура катода, тем больше разница между прямым и обратным током.
— Та-ак, — протянул Саша, — дайте, подумаю…
