Он запустил ложечку в розетку с малиновым вареньем, притормозил, и в задумчивости выгрузил его в чай, хотя всегда считал, что эти вещи надо потреблять по отдельности.
— Не возражаете, если я буду рассуждать вслух, Борис Семёнович?
— Ни в коей мере, очень интересно…
— Если исходить из электронной теории, у нас происходит следующее. В результате термоэлектронной эмиссии с катода испаряются электроны. С ростом температуры эмиссия растёт, поэтому растёт прямой ток, но практически не растёт обратный.
— Растёт, — возразил Якоби, — но меньше.
— Почему так может быть…
Саша отпил чая, потом уничтожил ещё одну ложку варенья, теперь уже отдельно от чая, и это был более правильный подход.
— Электроны, испарившиеся с катода, разгоняются электрическим полем, — продолжил Саша, — и летят к аноду. Но в трубке Гейслера не вакуум, а разреженный газ. Поэтому электроны сталкиваются с атомами газа и выбивают из них электроны.
— В атомах есть электроны? — спросил Якоби.
— В оболочке, — невзначай бросил Саша. — Давайте исходить из того, что в атоме есть положительно заряженное ядро и отрицательно заряженная состоящая из электронов оболочка.
— Это уж совсем с потолка взято! — возразил Якоби.
— Неважно, Борис Семёнович, — сказал Саша. — Потом докажем. Я примерно знаю как, но сейчас не это главное.
И Саша живо вспомнил схему опыта Резерфорда из учебника для десятого класса. И тот факт, что альфа-частицы ещё не открыты. А без них никак. И стоит ли их открывать?..
— Давайте я закончу, — предложил он.
— Хорошо, — кивнул Якоби.
— Когда из атома вылетает электрон, атом заряжается положительно, — продолжил Саша, — то есть становится положительно заряженным ионом. Поэтому при обратной полярности, когда мы подаём минус на анод, ток не прекращается, ибо есть положительные частицы. А если сильнее нагреть катод, число положительных ионов растёт, потому что больше электронов, которые могут их ионизировать. Поэтому немного растёт и обратный ток.
— Красиво, — усмехнулся Якоби, — но ни о чём не основано.
— Но можно проверить, — заметил Саша. — Откачайте побольше. Нужен высокий вакуум. Чем меньше там останется атомов газа, тем меньше будет обратный ток.
— Попробуем, — пообещал Якоби. — С Гейслером спишусь, у него есть какие-то ртутные насосы.
— Где я ещё дал маху? — спросил Саша.
— Нигде, — сказал Якоби. — Это удивительно, Александр Александрович! Но нигде!
Саша мысленно похвалил себя за то, что честно отучился в МИФИ первые два курса, а не штаны просиживал.
— Всё есть, — восхищённо продолжил Борис Семёнович, — и остаточная намагниченность, и самовозбуждение. Так что можно заменить постоянные магниты на электрические. Более того! Этот принцип можно прекрасно использовать и в генераторах постоянного тока!
Саша вздохнул.
— Всё-таки сразу получать постоянный ток удобнее, чем потом его выпрямлять, — продолжил Якоби, — даже если ваша идея с трубками Гейслера сработает.
— Сработает, куда ей деться, — сказал Саша и отпил чай. — Действующая модель есть? Пора вытрясать из папа́ деньги на строительство электростанции?
— Модель есть, но нуждается в усовершенствовании, подождите немного. Может быть к лету.
— Хорошо, — сказал Саша. — Буду ждать. Скоро будет эмиссия акций телефонной компании. Можно сразу пустить часть денег на электростанцию. Нам понадобиться хотя бы один большой генератор вашей конструкции. Это всё равно будет выгоднее, чем гальванические батареи.
— И радиостанции надо питать, — заметил Якоби. — Постараюсь.
— Как там моя кузина? — поинтересовался Саша. — Не ленится?
— Евгения Максимилиановна очень прилежная, — сказал Якоби. — И упрямая. Но, конечно, я ей не рассказываю электричество так, как вам, на основе дифференциального исчисления. Женский мозг не в состоянии этого освоить.
Саша усмехнулся.
— Значит, математику надо подтянуть. Только не делайте ей скидок. Будет сложно — сама сбежит.
Жене было четырнадцать, как и ему. Саша припомнил, что в восьмом классе физику и в советской школе преподавали не слишком серьёзно, почти как гуманитарный предмет.
— Евгения Максимилиановна кулачки сожмёт, губку прикусит, но не сбежит, — заметил Якоби. — Только надо ли? Зачем это барышне?
— Пусть сама решает. Я найду зачем.
После физики от Якоби Саша сдавал геометрию Сухонину Сергею Петровичу. На осенних занятиях, как и положено в восьмом классе они дошли до теоремы Пифагора, и Саша выдал своё любимое доказательство через прямоугольные треугольники, построенные в квадрате. В одну строчку.
Сергей Петрович посмотрел на это, как на чудо.
— А что это за доказательство? — спросил он.
— Индийское, — просветил Саша. — Двенадцатого века, кажется.
— А-а, — протянул учитель.
