– Слушайте внимательно и не перебивайте. – Сказал царь обращаясь сразу к троим. – Я был круглый сирота, и знаю чем пахнут слёзы сиротства и попрание достоинства моими опекунами… – Он вспомнил, как его третировал и унижал своим советами главного опекуна Иван Шуйский, положив грязные сапоги на кровать и подушку отравленной им матери. Но это всё в прошлом, и прошлые страхи потрясения души тоже его. А дальше жить надо царевичам-сыновьям и жене-царице, а их отца супруга, царя могут убить и отравить раньше их. И за спасением они бегут втроём с отрядом телохранителей в Александровскую слободу. Царь приосанился и продолжил доверительным голосом. – Хорошо, что есть возможность выговориться, как очистить душу, предупредить к борьбе, битве не на кулачках потешной, «до смешного удушения» шутейного… Всё всерьёз и надолго… И корни борьбы, битвы не на живот а на смерть – от деда-государя Ивана Великого, не нам, грешным, чета остались… Все мои враги и недруги могут встать на сторону брата моего Владимира Старицкого, такого же внука, как и я великого нашего деда Ивана Васильевич, не нам чета, грешным и слабым в сравнении с дедом, повторю ещё раз…
И царь стал рассказывать, его тётка Ефросинья не простит ему никогда за униженье рода Старицких. Ведь отец её сына Владимира Андреевича Старицкого, Андрей Иванович Старицкий (сын Ивана Великого) после его мятежа против правления Елены Глинской был с семейством арестован и сгнил там. и заключён на три года. Уже после смерти от отравления Елены Глинской Владимир Старицкий с матерью Ефросиньей именем царя были освобождены возглавившим опекунский совет временщиком Бельским.
– Такое не забывается, – рявкнул Иван Васильевич, – потому тётку Ефросинью я сослал… – он задумался. – А надо бы сослать всё семейство к чёрту на куличики…
– А почему не сослал, – спросила Мария, – ведь по доносу цепного дьяка в
– Пожалел Владимира и его семейство, ладо моё…
– А они пожалели нашего маленького сынка Василия, царь. Когда твою жену отравят или сыновей Ивана с Фёдром поздно будет локотки кусать…
Царь, глядя, на яростное, невероятно красивое лицо Марии, вместо того, чтобы гневно осадить её, неожиданно хлопнул себя по лбу, и воскликнул, не переставая удивляться природной красоты его суженой, которая разрешила ему изменять телом, оставаясь ей верной душой:
– Мне понравилась, как ты дралась с моим Иваном, не причиняя ему никакого ущерба здоровья ответными ударами… Уходила от его ударов, ловко уклонялась, используя гибкость тела, свою природную от Бога пластичность… Так вот мне тоже нужна твоя хитрость и пластичность ума в переписке твоей с женами хана Девлет-Гирея и султана турецкого… Хан вассал султана… Надо как-то защитить Москву от набегов хана, используя его вассальную зависимость от султана… Кому, как не тебе, завести переписку с жёнами, только не именем царя-мужа, а от себя, царицы… Так охмурить хана, как ты охмурила в битве на кулачках сынка моего неопытного… Надо, чтобы коварные удары хана мимо царя проходили… А когда-нибудь мы в решающий миг, по твоему примеру, царица, придушим его, заманив в ловушку… Ведь ты же знаешь их язык, ханш и султанш… Или не обучена?..
– Знаю, государь…
Тогда всё просто, пиши письма ханшам и султаншам, привлекай помощь своих родичей в Москве и на местах, на своей родине, ещё кого из тех, кто с твоим отцом бился с ханом во время его набегов на вас…
– Конечно, царь. У меня и самой раньше такие мысли были о посланиях… Но тяжёлые роды, смерть сына подкосили меня, только сейчас немного оклемалась, как говорят у русских…
– Так теперь ты и есть настоящая русская царица, раз имеешь держать удары судьбы, уклоняться, если надо, в битвах на кулачках, и порхать, как бабочка в бою, и жалить, удушать красиво…
– Спасибо, царь, рассказывай дальше о Старицких. Я ведь всё должна знать о твоих противниках… Может, совет дельный дам, подскажу тебе вовремя… Неспокойно моё сердце после гибели крохотного беззащитного сына, ангелочка нашего… Не верю я в его болезнь…
– А сейчас, ладо моё, я тебе, ладо моё, расскажу о моей болезни, после которой всё со Старицкими завязалось в узел, который не развязать, разрубить только можно… И вы сынки внимательно слушайте об испытаниях вашего отца, на ус мотайте…
