Иван Васильевич согласился только при принятии государственного решения об учреждении опричнины. По словам летописца-современника: «И потом, по грехам Русской всей земли, восстал мятеж велик и ненависть во всех людях, и междоусобная бань и беда велика, и государя на гнев подвигли, и за великую измену царь учинил опричнину». И ещё, чтобы жалостливое духовенство не чинило государю запретительных докук, волокит с применением кар заслуженных изменникам.
Царя насторожили странные перемены на духовном престоле, зримо говорившие о том, что высокопоставленное духовенство противится опричнине. Он удивился, что не приехал «уговаривать» его духовник, митрополит Афанасий, которому он всё, как на духу, выговаривал на исповедях о своих мыслимых и немыслимых для рассудка духовника грехах. Грешил и каялся царь, и ничего не таил на исповедях Афанасию, которого он поставил на митрополичий престол после смерти владыки Макария. А поставленный на престол Афанасий ещё до введения опричнины рвался назад в свой Чудов монастырь простым монахом.
Царь перебирал в уме, кого он может двинуть на митрополичью кафедру, если Афанасий будет шибко молить за «своих» князей и бояр с воеводами, удерживая государя от кровопролития. Пимена Новгородского опасно, по слухам, к нему подбирают подходы литовские лазутчики от короля, чтобы склонить на свою сторону свободолюбивый Новгород… Агент Илья тоже сообщал, что владыка Пимен сам себе на уме, «сам с усам», со своей гордыней, царя не боится… Казанского архиепископа Германа? Но тот тоже несколько раз выражал несогласие с царём а его политике прав ущемления удельных князей, жестокостей в землях запада и востока. «Но всё равно из кандидатов в митрополиты архиепископа выбрасывать рано… – думал прозорливый Иван Грозный. – Но надо, как и в случае набора в опричное войско, кандидатов в митрополиты поискать среди низших чинов духовенства, архимандритов и игуменов… Может, предложить кафедру митрополита игумену Соловецкого монастыря Филиппу?.. А если и тот поставит условие восшествия на митрополичий престол – уничтожения опричнины?..»
Царь долго думал, уединившись после отъезда депутации, что надо и духовенству дотошно объяснить свои чрезвычайные меры в условиях войны, но доходчивей и проще смысл «опричнины», например, как «вдовьей доли», что положено вдове князя после его смерти. Здесь же тоже в судьбе царя, практически убитого изменами вокруг и всюду, униженного, оскорблённого, есть последняя возможность восстать из небытия грозным, а для некоторых ужасным с его «вдовьей долей», наказывая и карая. А испуганный митрополит Афанасий отказался поддержать его выбор, практически, тонкий изящный ход в разворачивающейся шахматной игре не на шахматном поле, а на полях страны.
Пусть духовенство встанет на сторону царя, думал сосредоточенно Иван Васильевич, при вынужденном в чрезвычайных обстоятельствах разделении страны на две неравные части – опричнину и земщину. Само собой, в опричнину царь определить самые богатые, ухоженные и обрабатываемые земли. А пустынные, необрабатываемые земли останутся за земщиной, например на севере и северо-востоке: Печерский край, Вятская и Пермская земля и прочие земли с худородными дворянами.
Опричнине же отошли уезды с богатыми торговыми городами: Вологда, Холмогоры, Великий Устюг, Можайск, Дмитров и другие с центром в Александровской слободе, разумеется. В его царскую, «вдовью долю» отходит всё самое важное и лакомое – под сильную руку царя опричного, защищаемого войском опричным, а всё остальное «земщины» оставляется под управление Думы боярской с её порядками и правилами управления.
Даже столица Русского государства Москва была разделена на опричную и земскую части. Например, по одну сторону Никитской улицы начиналась опричнина, а по другую – земщина. Царь, знамо дело, всегда думал о своём династическом сопернике Владимире Старицком. Первоначально Грозный поделил и Московский Кремль, где под опричнину был взят большой наследный двор удельного князя Старицкого, подворье митрополита, царицыны хоромы и другие служебные помещения.
– Всю страну поделил царь в своих и ваших интересах, – говорил удобным случаем, обращаясь к своим любимым царевичам и царице. – Так надо делить государство неокрепшее, пропитанное кровью преедкой, но пронизанное, как прокаженное изменой – боярской, княжеской, воеводской, дворянской…
– Опричнина – это жизнь в землях без изменников? – спросил смышлёный Иван-царевич. – А в земщине, что – измена и изменники возможна?
– Опричь изменников найдутся достойные вельможи и воеводы, сынок, и в земщине опричнине найдётся добро силы и сила добро…
– …Где должно быть сильное войско, ибо добро надо всегда защищать, – подхватила мысль царя Мария. – Слабое добро легко вырезают т травят злые люди в тёмные злодейские времена…
