– Государь, мы хотели бы передать письменный текст речи королю Сигизмунду-Августу?
– А зачем ему это, он же не собирается избираться королем в новой Речи Посполитой… Или вы хотите ознакомить с речью сейм и новых кандидатов на трон королевский?
Царь понял, что своим вопросом он смутил послов, но ему было очень интересно выслушать послов на щекотливый вопрос первых выборов польского короля из нескольких кандидатов. От своего агента Ильи царь подробно знал не только положение дел в Литве, где в конце 1569 года и начале 1570-го из-за неурожая и природных аномалий начался страшный голод, перекинувшийся и в польз. Царь знал и положение дел в Польше, где из-за политического кризиса, когда король разругался с сеймом, а также из-за сильно пошатнувшегося своего здоровья, всё было хрупко и нестабильно.
Агент Илья писал царю, что больной Сигизмунд-Август вряд ли дотянет до 1572 года (король умрёт 7 июля 1572года), и именно голод в Литве и шаткое положение на польском троне призвало польскую и литовскую шляхту быстрее форсировать избрание короля при создании Речи Посполитой.
– Да, государь мы хотели бы ознакомить с программной речью Русского царя и сейм и кандидатов от сейма на королевский трон. – Сказал Талош. – Но писарь признался, что не запомнил всей твоей речи…
– Я могу переписать свою речь, – улыбнулся, на память никогда не жаловался. Но я поручу это своему сыну, царевичу Ивану Ивановичу. И не го память не хуже моей, а то и получше… Много страниц выйдет при переписке выйдет… Справишься, сын-царевич, или тебе потребуется помощь царя?..
– Конечно, справлюсь, отец.
Грозный вспомнил о том, о чем писал ему агент Илья: при дышащем на ладан больном Сигизмунде-Августе шляхта уже очертила круг претендентов на королевский трон: Семиградский воевода Стефан Баторий, шведский король Иоанн, принц Эрнст, сын германского императора Максимилиана I, принц Генрих Анжуйский, брат французского коля Карла I. Самое интересное в тайном послании Ильи было то, что в списке претендентов на корону польскую нашлось место и московскому царевичу, это был 14-летний Фёдор Иванович.
Тепло расставшись с послами, царь попросил остаться сына Ивана, которого он давно, ещё с подачи Марии Темрюковны стал подключать к переговорам с иноземными послами, мол, пусть набирается опыта.
Начал царь разговор с сыном издалека:
– Что скажешь о перемирии?
– А куда Литве деваться? Голод косит людей, в армию не набрать воинов. Вот военная слабость и голод высветили неспособность Литвы в одиночку нам противостоять. Как-никак мы остаёмся в выигрыше, победа за нами, раз Полоцк наш с прилегающими землями…
– Но теперь соперник вырисовывается поопытней и пострашней прежнего – Польша в лице объединенной Речи Посполитой… С этим уже надо считаться… А там на горизонте в дымке союзники поляков – шведы, датчане, не разгромленные до конца рыцари Ливонии…
– Это серьёзно, отец, конечно, но за три года можно и нам усилиться…
– Если хан нам это позволит сделать… Что-то он затевает, затаился, к прыжку, как зверь, готовится, только куда, как прежде на Астрахань или на Рязань?.. Моих людей к своим тайным планам не подпускает… Значит, что-то опасное для Москвы задумал, и мои агенты Илья, Моисей мне в состоянии весточку об опасных планах набегов передать – нечего… Зато есть потрясающе любопытные сведения от Ильи о скорых выборах короля Речи Посполитой… Там, ждут не дождутся, смерти короля Сигизмунда…
– Ждут – со дня на день, а получается с года на год второй и третий, пошутил царевич, – твой агент, отец, обещал смерть короля к началу перемирия, а срок это вышел… Или в течении трёх лет перемирия, под самый конец его надобно ожидать, когда, наконец, преставится смертельно больной король?..
– Дождёмся, – сухо, с металлом в голосе ответил царь, – не ждут нас с тобой, сын Иван, на польском троне…
– А чего нас ждать-то, отец?
– Ради этого я к сестре-королевне короля бездетного сватался когда-то. За меня было бы всё православное население Литвы и Польши с их представителями в сейме Речи Посполитой… А меня не ждут на троне, и даже мой кандидатуру претендента на трон никто там обсуждать не вздумает… Закинул я своему агенту вопрос – а как насчёт другого претендента от Москвы, моего сына-царевича Ивана, умницы в отца и хорошего воина…
– И что, – вскинулся заинтригованный рассказом отца Иван, – и что тебе сказал твой верный человек?
– Насчёт тебя такой же отрицательный ответ, как и насчёт меня, пугаются поляки сильной руки московского государя на польском престоле. А слабого здоровьем, богобоязненного Фёдора, несмотря на его малолетство, с радостью включили в узкий список претендентов на польский трон. Илья мне сообщил, что о слабости молитвенника Фёдора шляхта польская и литовская от наших изменников сведения получили. Мол, царь Иван Васильевич и царевич Иван Иванович и на землях Речи Посполитой могут террор опричнины устроить, как и на землях Московского государства. А Фёдора мы с тобой шляхте не отдадим, слаб он царствовать и здесь, и там.
– И чему же быть?
