– Занявшись с присущей государю страстью ливонскими делами, Иван Васильевич переменил свои державные мысли о вечном мире с Литвой… – напустил дипломатического тумана Адашев. Но, видя недоумение на лице пана, пустился в доходчивые рассуждения, помня, как насмерть стоял царь за безопасность Смоленска и Северских земель при любом развороте событий. – Прежние дела должно все отложить, и делать между государями доброе дело на избаву христианам… Если же станем говорить по-прежнему обычаю, станем просить у вас Киева, Волыни, Подолья, Полоцка, Витебска и все города русские станем звать готовою вотчиной своего государя, а вы станете просить Смоленска, Северской земли, Новгорода Великого – то такими нелепыми речами сделается ли дело вечного мира?.. Наше требование единственное – чтобы вечный мир был заключен по перемирной грамоте.
Тишкевич усмехнулся и надменно ответил:
– Так мириться нельзя… Король Сигизмунд Август настаивает, что Москва должна возвратить Литве все завоевания отца и деда государя Ивана Васильевича… Пишет Златоуст в Златоструе, что у одного человека была змея, съела у него детей и жену, да еще захотела с ним вместе жить. Мир, какого вы хотите, похож на это: съевши жену и детей, змея съест и самого человека. Нынешний государь ваш, конечно, не таков и видим, что он всякие деда по Богу делает, христианство исправляет и утверждает, по всей его державе христианство и церкви христианские цветут, как в старину при равноапостольном царе Константине. Но нашему государю, не взявши своих отчин, мириться нельзя. Какой это мир – взявши, да не отдать…
– Паны, положите вы на своем разуме: как говорить то, чего и во сне не пригрезится? – Твердо произнес Адашев. – Как тому взойти, что гнило посеяно?.. Только понапрасну истому принимать…
– Миру вечному без возвращения Смоленска не быть. – Хмуро объявил Тишкевич и пояснил опасения Литвы. – В условия вечного мира будет внесено, что стоять на хана крымского заодно, но крымский – присяжник турецкого султана. Турецкий за крымского наступит на нашего короля, ваш государь нашему тогда не поможет, и наш до конца отчину погубит.
– Царь мог бы быть заодно с королем на всех врагов… – сказал Адашев. – Я уверен в этом…
– Верить не возбраняется никому… – улыбнулся Тишкевич, и, стерев с лица улыбку, жестко добавил. – Если бы примеров у нас не было перед глазами, а то ведь есть живые поучительные примеры: отец и дед вашего государя – что они сделали с Литвой?.. Избавившись от крымского хана, вам не на кого будет бросаться, как на нас. Миру вечному теперь быть нельзя – чем доброе перемирие не мир?.. Я именем короля хочу старое перемирие заключенное на шесть лет послом Збаражским, продлить еще на несколько лет…
– Боюсь, что царь Иван Васильевич не согласится… – тихо ответил Адашев, видя, как посол пожимает плечами и воротит нос. – Как и с тем, что король по-прежнему величает его великим князем…
– Именем короля Сигизмунда Августа прошу вашего государя помириться с ливонским магистром… Прошу вашего государя дать ответ нашему королю…
После завершения первого раунда переговоров Адашев доложил царю, что литовский посол откровенно признался, что король не хочет союза с царем против крымского хана, справедливо полагая, что Москва опаснее для нее, чем Таврида.
– Правильно полагает король, Алексей… – устало сказал Иван. – Только знаешь, как мне нужен мир вечный был перед новым ливонским походом…
– Но что я могу?.. – горячо возразил Адашев. – Не выламывать же руки пану Тишкевичу?..
– А почему бы и не выломать – не натурально… А склонить его к тому, что им не выгодно…
– Можно одно дело широко задумать… – наморщил лоб Адашев. – Только кто с таким щепетильным делом, кроме моего брата Данилы справится?..
Иван насторожился и, пожевав губами, промолвил:
– Данила хорошо воевал в Ливонии…
– Только теперь ему надо повоевать в Крыму, на Днепре, государь, с отборным отрядом… Вот, если все удастся, тогда и король пойдет на мир вечный… Победа там все может изменить в нашу пользу – побьем хана, извинимся перед султаном… И в итоге получим вечный мир с королем несговорчивым…
– Не знаю, Алексей… Честно скажу, не уверен, во первых в победе, если послать туда небольшое отборное войско Данилы Адашева…
– Поверь, государь, задумка стоит того…
– Задумка, может, чего-то и стоит… – мрачно выговорил Иван. – Только чем обернутся победа или поражение твоего брата?..
– Победа, победа, государь… – пылко произнес Алексей Адашев, вскинув радостно руки. – …Мы давно с Сильвестром об этом походе небольшого отборного войско в логово хана думали… После мора в Тавриде осталось не более десяти тысяч воинов…. Чуть ли не пять тысяч коней…
– Не знаю, насколько Сильвестр силен в стратегии военной, но, боюсь, цена полбеды твоего брата будет невелика… Только если в ходе его похода мы бы получили вечный мир с королем – только тогда все оправдано… Иначе….
– Я беру с Сильвестром все на себя, государь… Понимаешь, всё – но непременно с Сильвестром…
