– Ах, даже требует… – Иван зло прищурил глаза и кротко спросил. – А еще чего изволит требовать брат мой Сигизмунд Август?.. Может, Смоленска уже мало брату моему?..
Посол замялся и заученно пробубнил:
– Да, сего уже мало… Король Август предписывает брату своему, великому князю Московскому не воевать Ливонии, отданной ему императором и главными германскими властителями…
– Брат Сигизмунд даже забыл титул своего брата – царя, а не великого князя… Иван зло прищурился. – Опять что-то с памятью королевской – подгорела что ли на огоньке?
Посол вновь повторил требование короля без всякого упоминания – «царь» или «великий князь». Царь не стал гневаться по пустякам, взял себя в руки, успокоился, обдумывая главную мысль: «Главные претензии короля к Москве из-за потерянного Смоленска, а потом уже идет Ливония…»
– Вот что, послы королевские… – спокойным, твердым голосом сказал царь. – Времени до окончания нашего с королем мирного договора – около двух лет… Поезжайте назад и передайте королю, пусть еще раз подумает о добром мире между двумя державами, а не о своих необоснованных требованиях… – Иван поднял вверх указующий палец и грозно произнес. – Печально одно… Я вижу, что король переменил свои мысли относительно Ливонии – да будет, как ему угодно! Только я еще раз напомню королю: ливонцы суть древние данники Руси, а не ваши. Я наказываю Ливонию за вероломство, обманы, торговые вина и особенно – за разорение христианских церквей… Так и передайте – нельзя сжигать древний монастырь святителя Николая и думать, что это сойдет с рук…
В итоге царь, видя, что вечный мир пока невозможен, не согласился заключать и нового перемирия с Литвой – обещал только не нарушать старого перемирного договора до 1562 года. Послы с постными недовольными лицами отбыли – не этого они ожидали от царя, нечем было хвастаться перед королем. Послы знали, что король думает не о спасении слабого Ливонского ордена перед угрозой царского завоевания, а скорее о том, чтобы урвать себе больше, чем удастся урвать царю. Послы уже были уверены, что Ливонская война произведет новую Русско-Литовскую, которую король Август хотел отдалить, как можно дальше, ужасаясь одной только мысли обнажить меч войны в ближайшее время…
Еще более равнодушным к судьбе Ливонии был старый заступник Ливонского ордена престарелый король Швеции Густав Ваза, который давно увидел, что в конфликтах и войнах с московским царем Иваном ливонский магистр и литовский король ему давно не помощники и, тем более, не соратники. Король Густав, радуясь миру с Москвой, так писал царю Ивану: «Не указываю тебе, государь, в делах твоих. Ничего не требую, но только в угодность императору Фердинанду молю тебя, как великодушного соседа, даровать мир Ливонии, из жалости к человечеству и для общей пользы христианства. Я сам не могу хвалиться искренним дружеством и честностью ливонцев – знаю их по опыту! Если хочешь, то напишу к ним, что они должны пасть к ногам твоим с раскаянием и смирением. Уймешь ли кровопролитие или нет, во всяком случае буду свято хранить заключенный договор с Русским государством и чтить высоко твою дружбу».
Царь Иван тепло поблагодарил короля Густава за дружеское расположение, кратко объяснил причины войны с Ливонским орденом и заключил свое послание доверительными словами: «…Если не имеешь особенного желания вступаться в дела Ливонии, то нет тебе никакой нужды писать магистру. Я сам найду достойный способ образумить его».
В апреле 1559 года в Москву прибыло многочисленное датское посольство нового ходатая за Ливонию короля Фридерика, предкам которого некогда принадлежала эстонская земля или Эстляндия. Незадолго до этого Эстляндия, теснимая московскими воеводами, видя, что Ливонский орден не сможет защитить ее, петицией жителей Ревеля изъявила желание перейти под покровительство датской короны. Перед самой своей смертью старый король Дании Христиан, отец Фридерика, ответил на обращение Ревеля более чем равнодушно: «Мне трудно управлять и своими землями – благоразумно ли искать еще новых земель и сражаться за них со своим потенциальным союзником?» Однако Христиан все же распорядился передать в Ревель несколько тысяч гульденов, много пушек и снарядить посольство в Москву для переговоров с царем Иваном.
