– Правильно, ладо мое… Князю Серебряному был дана наказ не переходить границ Литвы и Пруссии – только дойти до них и страх и ропот навести на короля Польши и Литвы… Дальше постараемся его перехитрить в дипломатической игре, отвлекающими маневрами с крымским ханом… Рейд Серебряного – это только начало начал… Зато уже сейчас можно прямо сказать – это совсем не серебряное начало, а золотое, если не бриллиантовое…
Анастасия привстала, зябко, почти судорожно поежилась и тут же для согрева накинула на плечи теплый пуховой платок. Она нежно погладила Ивана по голове и осторожно спросила:
– Скажи, родной, почему некоторые твои ближайшие советники не… как бы это помягче сказать… не слишком верят в легендарную фигуру властителя Пруса?.. Называют брат императора Августа мифической фигурой…
– Кто тебе такое мог сказать? – встрепенулся Иван и порывисто встал перед Анастасией, устремив на нее пылкий вопрошающий взгляд. – …Не бойся, говори прямо, я знаю, откуда идут такие разговорчики… От противников Ливонской войны, от поворота на Германы…
Анастасия не на шутку встревожилась и, робея, произнесла:
– Да нет же… Мне о мифической фигуре Пруса рассказала моя служанка Магдалыня…
– Ах, Мария Магдалина…
– Да, она…
– Ясно теперь… Приживалка Алексея Адашева, конечно, поет с голоса своего постного благочестивого хозяина и не менее постного Сильвестра… Главные мои противники поворота на Германы – Сильвестр, Алексей Адашев, и вместе с ними Курлятев, Репнин, как оказалось, воеводы никакие… Много у них в Боярской Думе активных союзников против Ливонской войны – ратующих за поход на Тавриду… Так уж получилось, что лукавые советчики ближней думы готовы были править царством Третьего Рима без царя… Сильвестр с Адашевым втихую втайне вселяли дух своевольства в бояр, рассаживали своих людей в Думу, раздавали своим единомышленникам-наместникам города и волости… А тут последнее препятствие – царь, который вместо того чтобы голову в пасть турецкому султану сунуть – по их плану, повернул войско на Ливонский орден и задумал поворот на южное побережье – вотчины Пруса… То-то они все, противники Ливонской войны, всполошились… То-то им властитель Прус поперек горла встал… Видишь, даже приживалка Адашева уверена, что святые отцы церкви заблуждаются насчет праотца Рюрика Пруса, что сам Прус – мифическая фигура… А то, что Прус воистину праотец Рюрика и первого царя Третьего Рима мне недавно Никола Можайский добрый знак сделал, да еще воеводы смелы вовремя донесение в Москву послали – «Ливония лежит в пепле и разоре», а князь Серебряный нашел безопасные пути к морю и вотчинным землям Пруса, что должны быть когда-нибудь царевыми…
– Так и впрямь – война за эти вотчины Пруса, за Поморье и Ливонию с королем Сигизмундом будет?..
– Сегодня счастливый день, Настасьюшка – меня князь Серебряный порадовал и утвердил сердце в правде и истинном пути Третьего Рима… О славе Третьего Рима, прорвавшегося к морю, золотые и серебряные струны вострубят на все четыре стороны света… Нерадивы в воеводском деле оказались Курлятев и Репнин, поучали с Сильвестром, как от войны Ливонской отлынивать, да позабыли, что ревновать надо о былом величии Владимира Святого и его сына Ярослава-Юрия, заложившего в той земле, которую мне пришлось у немцев отвоевывать, град Юрьев… Что я хуже своего деда Ивана Великого, по настоящему ревновавшему о былом русском величии и придвинувшему к морю град своего имени – Иван-город?..
– Успокойся, государь, прилег бы ты, затихнул… – Анастасия погладила ему голову. – Всех наших сыновей спать уложила… Тебя ждала… Рада несказанно, что твое сердце возрадовалось… Я знаю, когда у тебя, родной, душа и сердце радуются в предвкушенье новых побед государевых… Непременно сбудутся твои победы и мечты русского царя о море…
Иван с удивлением поднял на царицу свои влюбленные в нее глаза и свистящим шепотом выдохнул:
– Когда?..
– Тогда, когда ты море во сне видишь, и когда Никола Меченосец и Чудотворец тебе добрый знак делает…
– Правильно, царица… – с улыбкой на устах ответствовал Иван Васильевич и от души поцеловал Анастасию в губы терпким страстным поцелуем.
Как и предполагал царь, сразу же после успешного зимнего похода войска Микулинского и Серебряного, встревоженный появлением русских войск у своих ливонских границ король Сигизмунд Август уже в марте прислал в Москву свое посольство. Как всегда, начали говорить о взаимной безопасности и вечном мире…
На этот раз царь Иван решил сам вести переговоры с литовскими послами, ему было интересно узнать реакцию короля на появление русских войск на ливонских границах и возможное продвижение в сторону вотчинных земель Пруса. Разговор о вечном мире Царь всегда начинал вести от основного: чтобы обе державы, Русская и Литовская должны владеть тем, чем владели до сих пор. К Иванову удивлению послы, потупив глаза, первым наперво напомнили:
– …Король требует возвращения назад Смоленска…
