– Ну, что ты, родной… – проворковала нежно Анастасия. – …Ты настоящий царь Грозы… Именно при Грозном царе были наказаны вероломные ливонцы, отказавшиеся от уплаты дани за Юрьев… Именно при царе Грозы вторично вступила в их земли русская рать, дошедшая до Риги, опустошившая Курляндию, и до вотчин фамильных твоего праотца Пруса с литовских границ рукой было подать… А разве не сила и разум царя Грозы обеспечили Москве посредничество короля датского дать Ливонии шестимесячное перемирие… И поход русского войска на Крым – это тоже проявление силы и величия царя Грозы… – Анастасия смешно надула пухлые губки и пожаловалась Ивану. – А ты напраслину на себя зря возводишь, мучаешься угрызениями совести, что не то, не так сделал с магистром, королем ханом… Забудь про свои сомнения – все равно ты лучше и сильней всех властителей мира…
Иван довольно улыбнулся, он был несказанно рад тому, что благодаря его вмешательству, оказавшись втянутой в живой разговор по душам, Анастасия совсем забыла про свои хвори и болезни. Иван нежно привлек супругу к себе и нежно пршептал ей на ушко:
– Всем бы государям и царям такую государыню-царицу…
– Всем царям и государям не надо… – поправила Ивана Анастасия. – Такая царица только у царя Московского Ивана Васильевича есть…
Войско Данилы Адашева медленно плывя вверх Днепра, успешно отстреливалось от многочисленных крымчаков, которых возглавлял сам хан Девлет-Гирей. За порогами Адашеву надо было принимать решение: либо дать решительный бой хану, либо уходить от погони крымчаков посуху, пытаясь завлечь хана в ловушку под Тулой…
Миновав днепровские пороги, Адашев встал станом у монастырского острова и стал готовиться к битве с Девлет-Гиреем. Воеводе доложили, что с ним хотят говорить знатные ханские невольники, старец Моисей и князь Семен Бельский. Воевода был расположен говорить с обоими, но к удивлению Данилы те требовали встречи и разговора с глазу на глаз. Первым в шатер Адашева вошел старец-иудей Моисей.
«Старику глубоко за восемьдесят, только он собирается жить все сто лет, – весело разглядывая сутулую фигуру иудея с крепко посаженной головой и цепкими колючими глазами, – а может, и на пару сотен лет замахнулся…»
После малозначащих приветствий Моисей заговорил голосом ветхозаветного пророка:
– Не ошибся ли ты, воевода, пленив нас с князем Бельским, и везя нас на заклание в Москву?
– Какие же вы с князем пленники?.. – Изумился Данила Адашев. – Вы были невольниками султана, теперь вы мои гости…
– Думаешь, я не понимаю, что ты, воевода, хочешь подвести войско крымского хана под сабли князя Воротынского под Тулой?.. – Надменно произнес Моисей и посмотрел на Адашева сверху вниз.
– Откуда ты знаешь о войске Воротынского? – удивленно, с заметной долей испуга спросил Данила. – Неужто и хан знает об этом тоже?..
– Он не знает об этом только потому, что давно не пользуется моими советами… – с вызовом ответил Моисей. – Но наверняка узнает, выслав далеко вперед конную разведку, если даже захочет гнаться за тобой степью… У хана очень хорошая разведка… Именно она узнала во время последнего рейда, что царь остался в Москве с войском, а в Ливонии действуют небольшие мобильные отряды братьев Серебряных, князя Микулинского…
– Ты, Моисей весьма хорошо осведомлен о положении дел в столице и в русском войске… – хмуро произнес Адашев. – Каким образом это тебе удается, даже будучи в положении знатного, но опального невольника?..
– Ничего удивительного, Данила Федорович… У иудеев даже при слабом войске всегда с библейских времен лучшая в мире разведка… – Моисей улыбнулся и показал еще крепкие, не разрушенные временем клыки. – …А исчерпывающие данные разведки решают ход любого сражения или конфликта… Если ими снабдить нужную сторону. Кто сказал, что мои данные нужны только иудеям? Ведь иудеи давно уже ни с кем не воюют… Вот латиняне помешались на идее фикс идти всем христианским миром против неверных турок… Если бы папа не жег иудейских еретиков пачками, мы бы… Впрочем, мне гораздо проще говорить только за себя, не ссылаясь на другие какие авторитеты… Так, вот, если бы папа и его латиняне не сжигали еретиков, тайных иудеев – служителей каббалы, я бы давно им помог побить султана… Только, объективно говоря, султан в данное время невольно стал покровителем иудейских купцов и ростовщиков – зачем же нам выступать против своего покровителя… Видишь, насколько я откровенен с тобой… Надеюсь, ты, воевода не забыл, кто тебе подбросил идейку связаться с пашами очаковскими и выдать им плененных турок, сказав, что царь Иван друг султана турецкого и враг хана крымского?..
– Не забыл, конечно, и благодарен тебе за это… – с каким-то надрывом в душе сказал Адашев. – Думаешь, их фиктивная дружба и мир вымученный идет на пользу политике царя?.. Ведь мне не удалось решить свою главную задачу – выманить в Крым войско литовское короля Августа – только потому, что король, как, впрочем, и царь побаивался окрика султана… Или, упаси Господь, турецкого войска против его земли…
