ЦАРЬ СОБСТВЕННОЙ ПЕРСОНОЙ полностью

Шел 1972 год, весна или лето. В Ленинграде было тепло, молодые девушки и парни гуляли по улицам, знакомились и как могли развлекались. Гулять с подругой пошла и юная Н. Девушкам было по 14 лет, они учились в школе, но иногда втайне от родителей убегали на вечерний променад. Перед этим причесывались и красились, чтобы выглядеть старше своих лет. В один из дней девушки познакомились с парой ребят: тем было около 20 лет, они занимались спортивной борьбой и как раз шли смотреть соревнования по самбо. Первого подруги запомнили как высокого, юморного и разговорчивого, «одним словом, обе в него влюбились». Второй — «невысокий и невзрачный» — держался отстраненно, «комплексовал, что ли». Общение было недолгим. После соревнований, которые дамам не понравились, все четверо поехали провожать до дома одну из школьниц. Всю дорогу из ухажеров говорил лишь высокий и привлекательный, а второй почти все время молчал. Уже у самого дома начали договариваться о следующем свидании. В этот момент невысокий парень наконец решил себя проявить. Он сказал H.: «Давай я тебе приемчик покажу», — и, не дожидаясь ответа, бросил ту через бедро. К чести ухажера, он не дал Н. упасть на землю, вовремя придержав ее руками. Н. тем не менее было больно, она испугалась. Девушки спешно попрощались и больше с парой борцов никогда не виделись — вернее, им так казалось до определенного момента. Н. со временем стала известной журналисткой и освещала политику в новой демократической России. В начале 90-х она, например, писала о новом начальстве Санкт-Петербурга. Один из заммэров показался ей знакомым, и спустя какое-то время в памяти всплыла давняя неприятная история. Парень, когда-то бросивший ее ни с того ни с сего через бедро, — это Владимир Путин⁴⁰⁸.

Сейчас Н. живет в другой стране и вспоминает эту историю, почти непрерывно смеясь. Правда, просит не называть ее имя, потому что, кроме смеха, есть еще и страх. О нем мы будем много говорить в этой части книги. На вопрос, что, по ее мнению, толкнуло юного спортсмена на агрессивный поступок, Н. отвечает: вероятно, закомплексованность и ревность — к более одаренным или удачливым. Мы знаем, что подобные выводы похожи на самодеятельный психоанализ, но мы также знаем и один железный факт.

Все, совершенно все воспоминания о детстве и молодости Путина, оставленные в любой форме хоть его обожателями, хоть его критиками, содержат сцены насилия. Этой фразой, заимствованной у кинопрокатчиков, мы описали буквально вот что.

«До сих пор вспоминаю эту драку. То ли он [Путин] дорогу ребятам из старших классов не уступил. То ли потребовал, чтобы они за что-то там извинились. Но Володьку парни сильно избили, а так как он был маленький, щупленький, то ответить не смог. На следующий день он записался в спортивную секцию. И почему-то с тех пор стал более замкнутым и молчаливым». Это воспоминания путинского школьного приятеля Николая Крылова⁴⁰⁹. Потом эта история — о том, как Путин стал борцом, чтобы больше не давать себя в обиду, — в разных интерпретациях кочевала по многим президентским мемуарам.

Петр Тарханов, занимавшийся вместе с Путиным и Аркадием Ротенбергом в секции самбо, вспоминает такой эпизод, который подростки пережили в компании своего тренера-уголовника Леонида Усвяцова (о нем мы подробно рассказывали во второй части): «Мы ехали в трамвае или в автобусе, с этим Леонидом Ионовичем, и кто-то ему передает три копейки на билет. Он берет [человека] за запястье, как дернул его, и тот упал прямо у входа на задницу. В следующий раз, говорит, будешь сам покупать билет»⁴¹⁰.