А это уже воспоминания, опубликованные в 2002 году в газете «Правда Севера» за подписью Виктора Колбина, отца Петра Колбина, который, как мы писали, стал бессловесным номиналом президента. Когда-то сын Виктора вместе с юным Путиным шалили на каникулах в деревне Большая Пустомержа под Ленинградом: «Однажды с Петькой, моим сыном, пошли на танцы в соседнюю деревню. К Петьке там подлез один. Сын у меня не из слабых ― шлепнул по загривку. За местного заступились хозяева танцев и начали Петьку дубасить. Володя скомандовал: „Петька, в угол‟ и один пятерых обработал. Он тогда уже занимался борьбой»411.
То же, но еще более определенно говорит о Путине его школьная учительница Вера Гуревич, воспоминания которой разбросаны по нескольким официальным биографиям царя:
— В этом дворе ему приходилось драться?
— Он везде мог драться, если к нему приставали!412
А вот трагический эпизод из книги явно любующегося президентом Олега Блоцкого, рассказанный ему дрyзьями Путина:
На первом курсе университета <…> у Путина появился новый друг — Володя Черемушкин. <…> В университете Черемушкин начал заниматься в секции самбо. Весной 1973 года, с 14 по 16 марта, проходит первенство вузов Ленинграда по самбо. Один из поединков для Черемушкина закончился трагически. В принципе здесь ошибка тренера, когда неподготовленного спортсмена стараются вытолкнуть на ковер, чтобы набрать очки, получить хоть какой-то результат. Вот они и выставили Черемушкина от университета. И тот, выступая, неправильно провел подхват и воткнулся головой в ковер. <…> К сожалению, через несколько дней или через день он умер. Конечно же, Володя очень переживал. Он был удручен, расстроен, убит. Путин даже собирался вынести вопрос о гибели друга на кафедру физической подготовки. Он хотел, чтобы виновные понесли наказание. Друзья не узнавали его, насколько он был серьезен и отстранен. Казалось, что Путин не видит никого и ничего вокруг. <…> Когда на кладбище уже не осталось никого, кроме нас, Путин вдруг разрыдался над могилой и плакал очень долго. Мы втроем никак не могли его успокоить. <…> Пожалуй, это был первый случай, когда Володя, будучи уже взрослым человеком, заплакал413.
Впрочем, наиболее символичной сценой насилия стала история о крысе, рассказанная самим Путиным.
— Просто шел по этой самой лестнице, крысу увидел. Начал ее гонять, загнал ее в какой-то угол. Она развернулась и побежала за мной. И не просто побежала, она еще с лестницы на лестницу, с перелета на перелет — пыталась прыгнуть мне на голову. Это все должны иметь в виду: лучше никого в угол не загонять414.
