Разумеется, уровень насилия в обществе в те годы, когда мужал Путин, был в целом намного выше, чем сейчас, причем повсеместно, а не только в Советском Союзе416. Но у жизни в СССР были свои неприятные особенности: коммунистическая власть зачастую скрывала сами факты преступлений и информацию о них, особенно когда речь шла о насилии, как провозглашала партия, невозможном при советском строе, — например, о насилии на сексуальной, национальной, религиозной, а иногда и имущественной почве. Это приводило к закономерному результату — стали множиться нераскрытые дела, или, на языке советских сыщиков, «висяки». Ведь нельзя эффективно бороться с тем, чего как бы не существует! В 1995 году российские киношники начали снимать первый популярный отечественный телесериал — «Улицы разбитых фонарей». Он рассказывал о буднях петербургской милиции в 90-е годы. Визуальное качество сериала было настолько низким, что центральные каналы поначалу даже отказывались ставить его в эфир. Зато содержание, по общему мнению, настолько точно отражало дух эпохи, что «Улицы разбитых фонарей» с упоением смотрела вся страна. Сценаристом стал отставной оперативник, бывший начальник отдела милиции по расследованию убийств Андрей Кивинов. То есть автор отлично понимал, о чем пишет. Почти в каждой серии милиционеры жаловались на свои трудовые будни: беспокоились, что расследуемое ими преступление превратится в очередной «висяк», он же «глухарь». Иными словами, «висяки» стояли на повестке дня как очень большая проблема. По закону драматургии киношные опера в итоге все же раскрывают все дела, чего бы им это ни стоило. А в жизни так было совершенно не всегда. Советская, а позже российская милиция (позже полиция) использовала порочный способ борьбы с «висяками» — так называемую «палочную систему». Работает она так: милицейскому начальству для доклада наверх нужна позитивная статистика, показывающая успешную борьбу с преступностью, и командиры спускают нижестоящим сотрудникам цифры требуемых от них арестов. В итоге опера подгоняют результаты под нормативы, расследуют не серьезные и сложные дела, а множество мелких, в том числе выдуманных, и порой люди отправляются на нары просто ради галочки. Это, в свою очередь, порождает еще большее недоверие к правоохранительным органам и власти в целом. Так родился один из самых забавных социологических феноменов в России. Общество одновременно считает собственную карательную систему (МВД, спецслужбы, прокуратуру и суд) малоэффективной417, но, помня опыт жестоких и повсеместных репрессий, верит в тайные возможности отечественных секретных служб418. Люди в погонах не могут защитить граждан в быту — и в то же время способны на самые хитроумные и вероломные операции. Звучит странно, но именно так многие россияне и думают. Напечатайте «ФСБ в…» в любой поисковой системе. Казалось бы, люди могут искать все что угодно, например, фразу «ФСБ в Москве» — и еще в 80 с лишним регионах. Но нет. Практически все самые популярные поисковые запросы включают фразу «ФСБ взрывает Россию». Так называется книга американского историка советского происхождения Юрия Фельштинского и бывшего сотрудника ФСБ Александра Литвиненко (мы рассказывали о нем ранее), написанная уже более 20 лет назад419. Книгу запретили в России, ее тиражи останавливали на границе и уничтожали, а Литвиненко, как вы уже знаете, жестоко убили российские спецслужбы. Почему же спустя много лет люди по-прежнему пытаются узнать содержание этой книги? Вряд ли дело только в запрете, который подстегивает интерес. Просто многие видят странности и необъяснимые детали в ужасном преступлении, приведшем Путина к власти. Речь о подрыве жилых домов в российских городах в 1999 году, ровно тогда, когда дряхлый Ельцин кулуарно предложил молодому Путину стать его преемником.