Потом Патрушев продвинулся по «экономической линии», то есть расследовал дела тех, кто не вписывался в неэффективное советское хозяйство. Например, преступниками легко могли стать люди, перепродавшие дефицитный товар, скажем, джинсы. За подпольный сбыт джинсов в СССР могли даже расстрелять, как это случилось в 60-х с фарцовщиком Яном Рокотовым и двумя его коллегами. Именно в экономическом отделе работал Патрушев, когда в 1991 году начальник заприметил его сидящим в кабинете до глубокого вечера. Потом Патрушев получил в работу «архив Салье», но удивительным образом не увидел ничего предосудительного в действиях Путина, который сбывал государственное сырье за границу в ущерб гражданам собственной страны. Этика Патрушева с годами становилась все более и более эластичной.
В 1992 году Патрушев пошел в гору — его назначили начальником ФСК (ФСБ) по Карелии. На первый взгляд, это регион, куда менее развитый, чем Петербург. Но было два «но». Во-первых, Карелия — это сакральное место для чекистов последних поколений, ведь там когда-то начинал свою большую карьеру их кумир, многолетний глава КГБ Юрий Андропов. Во-вторых, Патрушев теперь сделался в местной иерархии силовиков самым главным и уже сам мог претендовать на то, чтобы завести адъютанта и толпу других подчиненных. Адъютантом, а на первых порах и водителем Патрушева стал офицер ФСК по Карелии Владимир Анисимов, которого, как часто бывает в России с шоферами, окружающие панибратски называли по отчеству — Гаврилычем468. Анисимов еще станет важным участником кровавых событий, о которых мы расскажем далее. Кстати, персональный водитель Патрушеву тоже полагался — им стал офицер-пограничник Валентин Чуйкин. Самого Патрушева карельские обыватели прозвали «Николай Флаконычем», намекая на то, что в ту пору он как будто любил выпить. Свой новый регион Патрушев, вероятно, не полюбил в полной мере — бывал там наездами, рассказывает знавший его тогда человек. Впрочем, вне зависимости от того, были у Патрушева чувства к Карелии или нет, новое место службы принесло ему не только карьерную, но и материальную пользу. Карелия — это тоже регион приграничья, для которого связи с Финляндией означали едва ли не больше, чем с Москвой. К тому же в республике всегда была сильна лесная промышленность — как легальная, так и подпольная. Граница и лес привлекали бизнесменов, а за ними и чекистов.
Лаури Раутио был в 90-х одним из самых известных карельских бизнесменов — он торговал почти всем, от леса до автомобилей. Раутио — наполовину финн, что помогло ему наладить контакты с финскими компаниями. Правда, позже именно при содействии финских властей его задержали и посадили в тюрьму уже российские правоохранители469. После освобождения Раутио уехал в Израиль, потому что на вторую половину он еврей. Сейчас он вспоминает происходившее в Карелии как «другую жизнь». Патрушев, рассказывает Раутио, помогал «тамбовским» бандитам с прохождением их грузов через российскую границу в поселке Вяртсиля (это пограничный переход на территории Карелии). За это около 1993 года Патрушев получил от Владимира Кумарина в подарок свою первую иномарку — подержанную Toyota Corolla. Тогда это был богатый подарок. Еще одну такую же машину взял себе кто-то из лидеров «тамбовских». Автомобили из Хельсинки перегнала как раз одна из компаний Раутио.
С бандитами в разные периоды жизни имела дело вся большая семья Патрушевых. У Николая есть старший брат Виктор — по образованию тоже кораблестроитель. Он долгие годы трудился инженером на военном заводе. У каждого из братьев по два сына. Еще в 80-х недалеко от Ленинграда Патрушевы свили родовое гнездо — большой бревенчатый дом с шестью спальнями, по числу претендовавших на уединение семей. Потом, по мере карьерного роста всех Патрушевых, рядом появился еще один дом с бильярдной, тут же и баня.
Как только Николай Патрушев пошел вверх в иерархии ФСБ, Виктор тоже забросил работу инженером и был назначен топ-менеджером компании «Мегафон», основанной людьми из путинского круга. В российском бизнесе есть такое понятие —