Разумеется, среди приятелей Путина были те, кто входил в несколько групп сразу: некоторые «питерские» были «чекистами», а другие — «бандитами», не говоря уже о том, что в самом широком смысле бандитами оказались все из них. Любопытно, тем не менее, что Путин — уж поначалу так точно — не смешивал свои круги общения. «Чекисты», «бандиты» и «питерские» взаимодействовали с Путиным и строили карьеры, не особо пересекаясь друг с другом. Конечно, со временем все три группы в какой-то степени перемешаются, станут партнерами в различных предприятиях и даже породнятся через браки своих детей. Но важно, что тогда, в январе 2000 года, на встречу с высокими гостями из Москвы Путин предусмотрительно не взял ни «бандитов», ни «чекистов». Он позвал питерских интеллигентов, физиков. За физика сошел даже чекист Якунин: по образованию он инженер-ракетостроитель, к тому же в 80-х от КГБ курировал ленинградский Физико-технический институт имени Абрама Иоффе — присматривал за студентами во время иностранных стажировок. Ограничиться самой интеллигентной частью своего круга со стороны Путина было весьма разумным, политически расчетливым решением. В далеком 2000 году, даже после назначения исполняющим обязанности президента, Путин, вероятно, не ощущал себя так уверенно, как годы спустя. Будущая карьера была еще не до конца понятна вчерашнему офицеру спецслужб, и он имел все основания за нее переживать.
В вышедшей в том же 2000 году книге «От первого лица» есть интересное воспоминание старого друга Путина, уже упоминавшегося Сергея Ролдугина. В молодости он спросил своего приятеля, в чем именно состоит его работа в КГБ. Тот ответил: «Я специалист по общению с людьми». Вероятно, это так и есть и Путин хорошо разбирается в людях, но уж точно Путин о себе именно так думает. Он так выстроил общение с друзьями вокруг себя, что поначалу между ними не было ни конфликтов, ни даже лишних пересечений. Но лишь поначалу.
Братья Ковальчуки — хребет «питерской» группы. Их имена будут часто повторяться в этой книге в очевидных и неожиданных местах — настолько многообразно их участие в жизни путинского двора. Пока дадим их портреты крупными мазками. Оба брата немногим старше Путина, они выходцы из семьи ленинградских ученых. Их отец, историк украинского происхождения, сделал карьеру, изучая историю СССР. Мать, ученая еврейского происхождения, преподавала историю КПСС, бессмысленную, но обязательную в советское время дисциплину.
Братья Фурсенко — почти «близнецы» Ковальчуков. Андрей и Сергей тоже родились в семье видного ленинградского историка, академика Александра Фурсенко, одного из крупнейших советских американистов. Вообще весь жизненный путь до 2000 года братья Ковальчуки и братья Фурсенко прошли либо вместе, либо очень похожими маршрутами. Их отцы сидели в соседних кабинетах в ленинградском отделении Академии наук. Оба отца были членами коммунистической партии, Ковальчук-старший — скорее догматиком, а отец Фурсенко — «космополитом». По словам бывшего коллеги, «он понимал все плохое про Советский Союз», в том числе потому что имел возможность еще в 60-х выезжать на Запад53. Фурсенко-старшего вообще вспоминают как бонвивана: он не по-советски элегантно одевался, увлекался горными лыжами, а это совсем не пролетарский вид спорта, был статен, умел шутить и влюблять в себя окружающих. При этом взгляды старшего поколения Фурсенко и Ковальчуков не всегда вписывались в официальную доктрину. Валентин Ковальчук был автором трудов по блокаде Ленинграда. Он, среди прочего, настаивал на более высоком, чем официальное, числе жертв голода. За это Ковальчука критиковало руководство КПСС, но от своей оценки в 800 тысяч погибших горожан он не отказался. Александр Фурсенко, в свою очередь, стал автором большого труда об отношениях СССР и США в период Карибского кризиса, эта работа признается авторитетной не только в России, но и на Западе. Обе темы — и противостояние с США, и ленинградская блокада — будут очень близки Путину. Как известно, одной из жертв блокады стал старший брат тогда еще не родившегося президента России — двухлетний Витя Путин, в 1942 года умерший от болезней в интернате (ослабленных детей во время блокады власти иногда отнимали у семей и помещали в специальные учреждения). При обороне Ленинграда был тяжело ранен отец Путина, а мать, которая значительную часть блокады провела в окруженном городе, потеряла там здоровье и едва не погибла.