Трудно сказать, был ли в окружении Путина конкретный человек, придумавший такую стратегию работы с прессой, которая позволила без больших репрессий сделать зависимой от Кремля почти всю медийную отрасль. Скорее всего, такого персонажа не существовало, а основную работу выполнили сама человеческая природа, страх и корысть. Но точно есть человек, который уже четверть века следит за тем, чтобы страх и корысть не дали сбоя. Это Алексей Громов, теперь первый замглавы администрации президента, а в начале путинской эры — пресс-секретарь главы государства. Высокий, сильно лысеющий мужчина с рябым лицом и негромким голосом. Это к нему за порцией страха ночью в декабре 2011 года привозил менеджеров «Коммерсанта» Алишер Усманов. К нему за тем же самым ездит вообще весь журналистский бомонд России в последние 25 лет. Каждую неделю Громов проводил (вероятно, проводит и сейчас) летучку редакторов основных телеканалов страны, государственных и частных вперемешку, — там им говорят, что и как освещать, что можно показывать, а что нет. Главным редакторам газет и сайтов Громов или кто-то из его людей могут просто позвонить по поводу любой статьи или даже слова в статье. А сами главреды и собственники должны поддерживать с Громовым регулярный контакт — чтобы, так сказать, свидетельствовать свою лояльность. Как говорит Владислав Бородулин, которого Усманов выгнал из «Коммерсанта», едва купив газету: «Если ты не звонишь Громову полгода, значит, ты уже не наш»712.
Чтобы описать, как работает эта управленческая цепочка, приведем еще одну личную историю. В «Газете. Ru», где работал Роман Баданин, была корреспондентка правительственного пула (это группа журналистов, постоянно аккредитованных в кабинете министров и освещающих его работу), которой не повезло разгневать Громова. В 2008 года она выпустила репортаж с подготовки первой пресс-конференции Путина в качестве премьер-министра (забавный факт: Громов тогда работал в Кремле, но по-прежнему прислуживал своему шефу, который для вида перешел в правительство)713. Репортаж короткий и пустяковый, казалось, ничего порочащего власть туда нельзя было вписать, даже если бы очень хотелось. Главное содержание текста — рассказ журналистки о новых, введенных специально под Путина, правилах работы с прессой. Она, к примеру, писала, что репортеры, ожидая начала мероприятия, занимались чем придется. Еще, отмечала журналистка, путинская охрана почему-то отказалась выпускать скучающую прессу из зала, чем сделала ожидание еще более тягостным. Всего-то дел, проходной текст размером меньше страницы. Но он запустил огромный маховик цензуры, в котором участвовали ни много ни мало помощник Путина и один из топ-миллиардеров страны. Статья взбесила Громова. Дело в том, что именно тогда он в очередной раз решил поменять жизнь российских журналистов — естественно, к худшему. Боясь утечек информации и неконтролируемого общения с источниками, Громов запретил аккредитованным в правительстве репортерам выходить из зала для пресс-подходов. Раньше те, бывало, бегали в столовую на другом этаже и под этим предлогом знакомились с источниками в аппарате кабинета министров. Один особо пронырливый (в хорошем, профессиональном смысле) репортер именно таким образом раздобыл и первым опубликовал утвержденную эмблему сочинской Олимпиады. Теперь специальный сотрудник правительства мог позволить журналистам добежать максимум до туалета. И тут появляется наш репортаж со скупой критикой новых правил. Что сделал Громов? Он распечатал вышедшую в интернете статью на гербовой бумаге и испещрил эту страницу многочисленными пометками авторучкой (Громов не любит и не понимает современную технику, так что бумага и перо более или менее объяснимы). Он придирался едва ли не к каждому слову, а то и знаку препинания, но больше всего Громова разгневала короткая фраза — «[Ожидая начала мероприятия, журналисты] спокойно перелистывали газеты». Эти слова были многократно обведены Громовым, рядом — куча восклицательных знаков и его собственной рукой написанное: «Спокойно?!» Куратору страха и корысти явно не понравился шелест газетных листов в тот момент, когда пресса должна была, затаив дыхание, ждать указаний сверху. Далее эту распечатанную на гербовой бумаге статью Громов послал по факсу Александру Мамуту — это один из путинских олигархов, который в тот момент на паях с Алишером Усмановым владел «Газетой. Ru». Тот понял указание верно и перекинул факс главному редактору «Газеты. Ru» с просьбой автора «дерзкого» репортажа в правительство больше не отправлять. И вот мы всем коллективом стоим и в изумлении смотрим на документальный, собственноручный акт цензуры, с треском вылезающий из факса. Мы сделали вид, что не заметили гнева, но Громов просто отозвал аккредитацию журналистки, и ее перестали пускать в Дом правительства.