– Не гневись, батюшка. Мало ли что у нас лопочут. Поживи тут хоть три дня – сам всё увидишь и услышишь! Прошли старые времена. Ты вот на царску свадьбу пожаловал – увидишь, како неслыханно веселье в кремле идёт, но не забуди, друже, заглянуть и к простым людишкам – купцам нашим, знакомцам твоим, – вельми стонут от тяготы непомерной!
Не без тревоги пошёл ко сну приезжий гость и решил завтра же до конца всё проверить.
Предстояло торжественное бракосочетание царя Димитрия с панной Мариной Юрьевной, сулившее ближним людям большие милости и подачки, а всему городу кучу всяких потех и удовольствий. С празднествами этими, очевидно, торопились и назначили их на восьмое мая, то есть всего через пять дней после приезда в Москву невесты и её родных, когда они не успели ещё ни осмотреться в городе, ни познакомиться с придворными слугами. Но в это число, по обычаю церкви, венчание не совершается, так как это канун очень чтимого праздника – Николы Вешнего, а кроме того, восьмое число приходилось в тот год на четверг – день вообще не венчальный. Назначила его не разбирающаяся в русских порядках Марина, желающая поскорее закончить свадьбу, а царь, разделявший торопливость невесты и уже позабывший русские обычаи, не взглянул на это серьёзно: утвердил её решение. Но на очередном домашнем совете бояре Нагие и Пушкин заметили ему, что такое нарушение всем известных правил взбудоражит всю Москву, создаст повод для злоречья и, несомненно, увеличит число царских врагов. На это возразил Василий Шуйский (приглашаемый теперь на все советы), что царский прадедушка, великий князь Иван Васильевич, тоже венчался в четверг и ничего худого отсюда не вышло и что в уставе такого запрету нет, а это лишь простой обычай, который, с благословенья патриарха, можно и не блюсти. Патриарх же Игнатий, не очень умный, недальновидный и на все готовый в угоду царю Димитрию, не возражал, и государь, не пожелав откладывать обряда, велел готовиться к восьмому мая. Была и ещё одна странность: польскую свою невесту он приказал сначала короновать как царицу всея Руси, а потом уже подвести к брачному венцу Неизвестно, сделал ли он это по требованию честолюбивых панов Мнишка и Вишневецкого или просто из желанья польстить Марине, но получилась довольно нелепая вещь. Короновалась не супруга царя и никакая не родственница, а шляхтенка некоролевской крови и к тому же латинской веры. В этом нетрудно было усмотреть если не насмешку, то всё же явное пренебрежение к русской церкви и к священности царской короны, не говоря уже о том, что коронования цариц вообще на Руси никогда не знали. Можно думать, что и тут дело не обошлось без науськиванья враждебных бояр, весьма радующихся царским ошибкам, всячески их поощряющих и уже в глаза смеющихся над слабенькими «упрежденьями» Пушкина.
Приготовленья к небывалым празднествам были, наконец, в спешном порядке закончены; равным образом были приведены в надлежащий вид и помещения царицы в новом деревянном дворце, куда и решили переселить её накануне венчания. Она думала, что этот выход будет при колокольном звоне и кликах тысячной толпы, царь тоже хотел этого, но Басманов, ссылаясь на возможную в толпе давку и случаи увечья, могущие послужить дурной приметой, настоял на другом. Марину перевезли ночью в закрытой карете, при свете факелов, заняв всю короткую дорогу между монастырем и дворцом вооружёнными стрельцами и не допустив «людишек» даже издали посмотреть, как она ехала тут в течение трёх минут. На самом деле Пётр Фёдорыч опасался, конечно, не давки, а какой-нибудь выходки боярских челядинцев, бросанья камней в невесту, громкого ругательства и тому подобного, хорошо зная, что в большой толпе найти виновного он потом не сможет.
Было заранее объявлено, чтобы восьмого мая в городе не производилось никаких работ, как в первый день Пасхи, и освобождённые таким образом большие массы народу уже с утра устремились в кремль в праздничных нарядах. Там уже всё и вся блистало украшеньями, цветами, позолотой; на стрельцах были новые кафтаны, везде расстелены ковры, алое сукно, всюду встречались весёлые, именинные лица, настроение было приподнятое. Безоблачное небо обещало яркий солнечный день.
