Нева
Буравлю взглядом бревенчатые стены каморки, не веря собственным глазам.
Я на свободе.
Череда темниц, что становились для нас местом очередной передержки, не отпускает мое сознание. Годами мы гнили в подземельях, когда обычная жизнь, не замечая нашего отсутствия, протекала над нашими головами. С годами мой мир принял форму сырого подземелья, но сейчас все вокруг будто насмешливый сон, что вот-вот оборвется.
От обилия запахов кружится голова. Пусть хибара ни капли не походит на княжеское поместье, где выросла, я наконец-то чувствую себя счастливой. Глаза режет от света. Зрение заметно ухудшилось.
Амур, хоть и мародер, но он вытащил нас. Амбициозный наглец. Спустя столько времени он это сделал. Не обладая слепой верой в этого подонка, как Мален Распутин, я все равно продолжала надеяться. У меня не было выбора. Распутин клялся, что Зверь придет за нами сразу после ареста. Но дни сменяли ночи, и с каждым новым полнолунием имя Разумовского из его уст слышалось все реже.
Заключение испортило меня. Боюсь, необратимо.
Первым пропало желание вернуться домой и убедиться, что воспоминания были ложью.
Китмар должен был выжить. Или нет. За годы воспоминания подменялись фантазиями, и я даже не уверена, что помню его лицо, не говоря уже о последней ночи, когда мы видели его живым.
Через несколько месяцев мне почти удалось преодолеть ненависть к Малену за то, что он разрушил мою жизнь.
Тоска пожирала надежду на спасение. Прикончить Малена я не могла, и пришлось смириться, что теперь он стал мне ближе всех на свете. Проведя столько времени в темнице и пыточной вдвоем, мы научились понимать друг друга без слов. Потом, за ненадобностью, я перестала говорить.
